С другой стороны…
Тщательно промокнув тарелку полотенцем, я поставил её в шкафчик и вернулся к столику, чтобы протереть его.
Я не знал, как поступить, и даже не предполагал, какой оборот всё примет в будущем. Наверное, стоило посоветоваться с Инфо: он точно сможет что-нибудь придумать и как-то обезопасить нашу общую тайну.
Закончив уборку, я вздохнул и отправился в мансарду — туда, где был устроен мой небольшой кабинет. Я не знал, удастся ли мне вызвать Инфо, но надеялся, что он придёт.
Поднявшись по лестнице, я сел за компьютер и закрыл глаза. Внезапно на меня накатила странная истома…
Инфо-чан.
Итак, старине Масао понадобилась моя помощь.
Какая прелесть.
Интересно, почему он тянул так долго? Было бы неплохо приступить к активным действиям как можно раньше, иначе милый психопат Аято мог сорваться и прирезать полшколы во главе со своим драгоценным Таро.
Кстати, о последнем.
Я придвинулся к столу и включил компьютер.
Порой старина Масао отличался невиданной наивностью, что меня удивляло: временами он на редкость точно и чётко на эмпатическом уровне считывал чувства и эмоции людей, но иногда словно бы выпадал из реальности, намеренно надевая розовые очки. Принцип «проблемы не существует, если я отвернусь и не буду смотреть на неё» в этом мире не работал, и моему соседу по душе стоило бы об этом не забывать.
Хрустнув пальцами и поморщившись от звука, изданного моими же суставами, я начал привычно быстро бегать пальцами по кнопкам клавиатуры.
Итак, Масао боялся, что Ивасаки начнёт мутить воду. Он опасался её оккупации Гемма Таку с последующим признанием последнего об истинной личности Инфо-чан. Совершенно напрасно: Юми принадлежала к той когорте людей, которых Таку просто на дух не переносил: напористая, яркая, общительная. В глазах других эти качества являлись бы положительными, но только не для Гемма, ведь он терпеть не мог, когда с ним разговаривали дольше нескольких секунд. В моменты, когда кто-либо пытался вовлечь его в беседу, он мог стать даже грубоватым и пассивно-агрессивным, ещё больше забиваясь в свой панцирь, как рак-отшельник.
Это означало, что даже если Ивасаки и вздумает допрашивать Гемма, это приведёт лишь к тому, что он попросту перестанет с ней разговаривать. А игнорировать других людей этот милый человек умел: Масао сам не раз видел, как Таку это проделывал. Однажды Роншаку Мусуме начала расспрашивать его об одной из тётушек: как оказалось, они состояли в отдалённом родстве. Сначала Гемма цедил что-то сквозь зубы, а потом и вовсе замолчал, мастерски делая вид, что Мусуме рядом нет. Она ещё некоторое время весело трещала, а потом, хмыкнув, развернулась и ушла. Масао в это время в очередной раз чистил школьную компьютерную систему от всякой гадости, находясь в помещении клуба информатики. Ему такое поведение Гемма показалось возмутительным, но сейчас оно могло сыграть нам на руку.
Так что бояться атаки с этой стороны не стоило.
На мой взгляд, опасность подкрадывалась совсем с другого фланга.
Мида Рана. Та самая красавица-преподавательница, которая замещала Мацуока-сенсей на время заслуженного отдыха последней на Окинаве.
Она проявила чрезмерное внимание к Ямада Таро, и это отнюдь не внушало оптимизма. Конечно, подобное могло оказаться ложной тревогой, но всё-таки стоило проверить, кто такая эта роскошная дама.
А ещё меня не отпускало то самое ощущение, которое нахлынуло на Масао, когда он услышал её голос. У старины Масао был прекрасный слух, и если ему казалось, что он явно слышал этот тембр, значит, так оно и было. Может, они и в самом деле пересекались в Сенагаве, но я почему-то сомневался. Он слышал её не так давно, но вот где? Когда именно? При каких обстоятельствах?
Махнув рукой, я решил сначала сфокусироваться на личности Мида-сенсей.
Эта роскошная особа вела аккаунты на нескольких социальных платформах, выкладывая фото, на которых любой мог оценить, насколько щедро её одарила природа. Она была уверена в себе и своём теле, а также не отягощена комплексами: снимки в купальнике-бикини не особо подходили к её должности учительницы, но её это явно не беспокоило.
Значит, таким являлся фасад, который она хотела демонстрировать миру… А что насчёт фактов, скрытых на глубине?
Я начал вскрывать её переписку, пробегая глазами строчки. Она пользовалась системами передачи личных сообщений, почтой, а также телефонным мессенджером, почти постоянно обмениваясь текстами, так что информации имелось предостаточно, но я искренне сомневался, хватит ли мне жизни для того, чтобы всё это изучить.
Через час я владел сведениями обо всей биографии этой прекрасной дамы. Она родилась в обычной среднестатистической семье в Кикучи. Оба её родителя были учителями, поэтому никто не сомневался, что дочка последует по их стопам. В детстве она неплохо училась, занималась музыкой и танцами, даже хотела поступать в консерваторию, но не сложилось, поэтому она отправилась в город Сенагава, где начала учиться в одном из местных высших учебных заведений. Получив новенький диплом, Мида отправилась работать в школу, но потом, спустя всего лишь полгода, она уволилась оттуда и устроилась в департамент образования в качестве замещающего учителя. В параллель она давала частные уроки и пользовалась в этой сфере немалым спросом.
Так красотка Рана и жила последние шестнадцать лет.
Я откинулся на спинку кресла и, сняв очки, потёр переносицу. Глаза устали: в них будто насыпали песка; голова же начинала гудеть, информируя о подступавшей мигрени.
Но останавливаться было нельзя, ведь жизнеописание этой шикарной дамы вызывало множество вопросов. И самый главный из них: какого дьявола она ушла из школы в департамент образования?
Обычно так поступали те, кто не мог защитить диплом и сдать все экзамены для того, чтобы стать учителем. Таким людям, отработавшим в департаменте минимум три года, давали шанс работать как полноценные учителя без квалификационного тестирования. Но Мида отучилась без проблем, и ей подобного не требовалось.
Кроме того, в департаменте образования платили намного меньше, и эта работа была зачастую связана с разъездами, лишена всяческой стабильности и просто выматывала. К тому же, о повышении не приходилось и думать: все учителя здесь были равны вне зависимости от загруженности и уровня знаний.
А ещё работавших в департаменте часто привлекали для труда с проблемными подростками, что тоже не вселяло оптимизма.
Так почему Мида решила сменить довольно хорошее место в старшей школе с перспективой карьерного роста на труд в департаменте?
Для того, чтобы выяснить причину, я и окунулся с головой в её переписку.
Мида-сенсей пользовалась популярностью: её постоянно назначали в разные школы на неделю, максимум на две. Один раз ей предложили работать в течение полугода, но она отказалась без объяснения причин.
У неё была близкая подруга, с которой они, судя по сообщениям, учились вместе. Они вели долгую переписку о чём угодно, обменивались фото новых книг, свежего маникюра или понравившихся нарядов, строили планы, назначали встречи. Я продирался сквозь джунгли этой болтовни, пытаясь вычленить что-то нужное и полезное для себя, но эти потоки информации особо не если смысловой нагрузки.
Боль в голове становилась всё острее. Она начала пульсировать в правом виске и отдаваться с каждым ударом сердца по всей черепной коробке. Но отступать было нельзя: мне просто необходимо удостовериться, исходила ли от Мида реальная опасность.
Поэтому я, дав себе очередной краткий перерыв, снял очки и массировал виски, в душе сочувствовал старине Масао, который страдал от мигреней довольно часто, но даже не думал о том, чтобы пойти на первый этаж и лечь спать.