Айши уселся поудобнее и продолжил:
— У грызунов нет механизма рвоты. Если яд попадёт им в организм, то исторгнуться таким образом он не сможет. У людей же всё не так, поэтому в крысиную отраву добавляют так называемый эметик — сильнейшее рвотное, которое немедленно освобождает желудок человека, случайно проглотившего отраву. Таким образом крысиным ядом — если, конечно, это не старое средство вроде мышьяковых или цианидовых препаратов, — отравиться насмерть невозможно. Впрочем, ты и сам об этом прекрасно знаешь: если мне не изменяет память, именно ты, вернее, тогда ещё Масао, предложил мне воспользоваться таким методом, чтобы отвадить Таро от Осана.
Я потёр подбородок и кивнул, пробормотав:
— Так ты хочешь слегка притравить его…
— Совершенно верно, — Аято встал с пола. — И, пожалуй, для этого помощь Инфо-чан мне не понадобится.
Кивнув мне на прощание, он развернулся и вышел из кабинета. Я медленно выдохнул и потёр ладони друг о друга. Бедняга Таро: его ждёт не самый приятный опыт. Зная Аято, несчастному Ямада этого не избежать: Айши отличался исконно японской тщательностью и исполнительностью.
Что ж, от этого не умирают. Всё лучше, чем убийство очередной несчастной дамочки, которой не посчастливилось влюбиться в объект страсти психопата.
Но не стоит рефлексировать по этому поводу: всё сложилось так, как сложилось; хорошо, что пострадает только желудок Ямада, который впоследствии, надеюсь, полностью восстановится.
А мне, пожалуй, пора: большая перемена вскоре закончится, а старине Масао важно сохранить свою репутацию примерного школьника.
Предварительно проверив камеру в научном клубе и удостоверившись, что в помещении никого не было, я встал с кресла и направился к выходу.
Масао.
Я хорошо плавал.
Когда-то в той жизни, в Сенагава, приёмные родители каждый год брали меня с собой в отпуск на Окинаву. Там я моментально научился держаться на воде, а потом смог развивать нешуточную скорость. Плавание оказалось чуть ли не единственным видом спорта, в котором я проявлял успехи, и приёмная семья даже подумывала отдать меня в специализированную секцию, но не получилось.
Однако я наслаждался пребыванием в воде. И нырять я тоже научился: мне нравилось интересное ощущение, когда плотная солёная вода как бы выталкивала тело прочь, на поверхность.
Похожее чувство, только намного сильнее и неприятнее, я испытывал каждый раз, когда выходил из владений Инфо. Не ласковая морская вода, а что-то куда более холодное, тёмное, густое, словно желе, вытолкнуло меня прочь, и я с радостью вдохнул полной грудью свежий воздух, гоняемый по помещению научного клуба системой кондиционирования, придуманной Кушей.
Интересно, что Инфо затеял на этот раз?
Пусть делает, что хочет, лишь бы другим людям не пришлось страдать…
Выйдя из помещения научного клуба, я торопливо направился к лестнице: мне нужно было спешить, так как ровно через три минуты начинался следующий урок.
И я успел, пусть и за считанные секунды до прихода учителя.
***
Рутины всякого рода являлись основой жизни в нашей стране. Мои соотечественники плохо справлялись с экспромтом и предпочитали планировать всё заранее. У каждого японца имелся свой распорядок дня, и от последнего редко отступали.
Фред Джонс, проживший в Японии почти половину жизни, так и не усвоил этот элемент нашего менталитета, не смог перенять привычку планировать. Он терпеть не мог это, никогда не вёл ежедневника и предпочитал действовать по наитию или обстоятельствам. Человеку с его характером это давалось легко: он был находчив, легко ориентировался в незнакомой обстановке и неплохо соображал.
А вот я в этом аспекте не отходил от образа примерного японца: мне нравились планы и рутины, и на душе становилось легче, когда я чётко осознавал, что именно буду делать в течение ближайшего промежутка времени.
Может быть, эти рутины помогали мне сбежать от реальности и переключить мозги сугубо в бытовую и приземлённую сферу… Не знаю.
В общем, обычно вторую половину субботы и частично воскресенье я посвящал уборке. Привычные действия приносили покой в душу, а результат, который был виден сразу, радовал и глаз, и мою педантичную натуру.
Вторую часть выходного я проводил на работе в лаборатории по ремонту тонкой техники, и тут тоже было без сюрпризов: нужно было прийти, сделать всю работу, которая накопилась, убраться, перекинуться с хозяином лаборатории Ватанабэ-саном парой слов о ценах на продукты, политическом курсе Правительства, погоде, а потом получить расчёт за день и отправиться домой.
И пусть многие иностранцы, такие, как, к примеру, тот же Фред Джонс, считали предсказуемость скучной, я против неё ничуть не возражал.
И потому в понедельник, седьмого января, я привычно шёл в школу. Накануне мне удалось приобрести в торговом центре подарок для Куроко — её день рождения приходился на эту пятницу. Также я присмотрел кое-что для Даку Ацу — он готовился отмечать свой праздник ровно через неделю, и я числился в списке приглашённых — мы с ним подробно обсудили этот вопрос вчера вечером, переписываясь с помощью программы-мессенджера. И я подозревал, что, скорее всего, окажусь единственным гостем.
Первая половина понедельника прошла спокойно и по накатанной: я даже обрадовался, что всё наконец-то стабилизировалось. Аято также сохранял полнейшее спокойствие и собранность; видимо, Инфо уже придумал, как решить проблему с Мида-сенсей.
За обедом у нас завязался разговор о следующем учебном годе: многие из нас переходили в выпускной класс. Мегами, сосредоточенно нарезая стейк, заверила нас о том, что останется на посту президента школьного совета. Я вставил, что как старший брат стану её поддерживать, а Аято, аккуратно помешивавший рис палочками, упомянул о намерении Кенчо баллотироваться.
— Сомневаюсь, что эту мелкую гадину выберут, — жёстко произнёс Фред Джонс, откусив кусочек сэндвича. — Только представь себе: школьный совет под предводительством одного из самых эгоистичных людей на свете!
— Да полно, Фред, — примирительно проговорил я, отложив в сторону палочки и помешивая суп ложкой. — Может, ему просто нужно немного любви.
— Я согласен с Масао, — подал голос Ямада Таро, поливая соусом рис в своём бенто. — Каждый человек заслуживает второй шанс. Не очень хорошо знаю Кенчо, но хочу отметить, что добро, проявленное к людям, всегда возвращается стократ.
Джонс фыркнул и откусил ещё один кусочек своего сэндвича. Прожевав и проглотив его, он склонил голову набок и вымолвил:
— Я сам добрый католик и знаю эту часть библии, но должен отметить: порой ресурс добра попросту заканчивается, особенно если его реципиент — такой кусок дерьма.
Куроко неодобрительно поджала губы. Аято холодно улыбнулся, не отвлекаясь от своего риса. Ямада Таро, решив промолчать, отправил в рот первую порцию своего обеда и, тщательно прожевав, вымолвил:
— Странно… Почему-то соус мне кажется сладким.
— Это может быть так, — вступил в беседу Куша, на секунду оторвавшись от яростного пожирания карри. — Я слышал, что некоторые добавляют сахар в соевый соус, чтобы смягчить резкий солёный вкус.
— Вот как? — Таро поднял брови и съел ещё одну ложку риса. — Должен сказать, это и в самом деле интересный вкус.
Куша закивал, вытирая рот салфеткой.
— В период чтения лекций в Массачусетском Университете, я как-то посетил корейский ресторан, — произнёс он. — Там подавали блюдо, названия которого я не помню, но вкус меня поразил: это была свинина в сладко-остром соусе. К сожалению, у нас поблизости нет заведений, где это готовят, но в Токио я такое блюдо встречал. Очень рекомендую, ребята.