В пятницу мы все были приглашены на день рождения к Куроко. Я загодя купил ей подарок, точно зная, что она его оценит: канцелярский набор. Мы были знакомы давно, я успел изучить её характер и привычки и знал: это ей точно пригодится. Каменага ценила практичные подарки и питала особую слабость к блокнотам, ежедневникам и карандашам. Всё это имелось в моём подарке, чему я сам был безумно рад.
По случаю праздника мы вшестером решили уйти пораньше, что весьма редко себе позволяли. Мегами указала завершить только самые срочные и необходимые дела и сама принялась собираться первой. Я подготовил документы для предстоявшей аттестации и поспешил на первый этаж: мне надлежало передать их в учительскую.
Сбежав с лестницы, я остановился на первом этаже, чтобы отдышаться: негоже было заходить к преподавателям запыхавшимся.
И тут я услышал красивый грудной голос.
«Мида Рана», — пронеслось у меня в голове.
Я инстинктивно отступил на шаг назад и прижался к стене, сжимая в руках документы. Учительница говорила по мобильному телефону, прогуливаясь по коридору: её голос то удалялся, то приближался, как и цоканье каблуков: она никогда не старалась ступать потише. Мне почему-то не хотелось ещё раз сталкиваться с ней, поэтому я решил подождать, пока она не завершит беседу.
— Да, жаль, что не получилось, но нужно относиться к этому философски: не было романа, не было и проблем… Да, верно, Маки, в прошлый раз мне хватило сполна… О, сама школа? Да, она вроде как считается элитной, и тут действительно обучаются прелюбопытные типы… О, очень много интересного, но только не сейчас, дорогая… Да, я пока в Академи… Можно обсудить все сплетни вечером; ты себе не представляешь, что я узнала об этой школе! Говорят также, что…
Голос Мида-сенсей постепенно стал совершенно неразличимым, и я несмело выглянул из укрытия. Она медленно шла по коридору и была уже на другом его конце; что ж, это шанс для меня.
Быстро шмыгнув из своего укрытия, я широкими шагами преодолел расстояние до двери учительской и, постучавшись, вошёл внутрь.
Там сидела только Киоши-сенсей — преподавательница физкультуры. Бывшая олимпийская чемпионка, она всегда пребывала в приподнятом настроении и искренне любила свой предмет. По непонятным причинам она очень хорошо относилась ко мне, хотя мой уровень спортивной подготовки оставлял желать много лучшего. Иногда она даже завышала мне баллы, говоря при этом: «Сато Масао всегда очень старается, я это вижу и ценю».
Что ж, это правда: Сато Масао неизменно старался, но вот результат порой откровенно удручал.
При виде меня Киоши-сенсей подняла голову от листков, на которых что-то писала, улыбнулась и произнесла:
— Сато-кун, добро пожаловать!
Я низко поклонился и поднял бумаги, которые держал в руках, присовокупив:
— Документы для аттестации, Киоши-сенсей.
— А, для месячной? — учительница легко встала со своего места и подошла ко мне. — Все остальные уже ушли, а замещающая вряд ли станет этим заниматься: у неё завтра последний день… Ладно, давай их сюда и иди; встретимся завтра на уроке. Скажу по секрету: я буду принимать у вас нормативы по подтягиваниям, так что постарайся поделать несколько простых упражнений на руки вечером, хорошо? Только не переусердствуй, иначе мышцы будут болеть.
Поблагодарив учительницу, я поклонился и направился к выходу, в дверях чуть не столкнувшись с Мида-сенсей. Вежливо посторонившись, чтобы пропустить её, я был удостоен кивка и изучающего взгляда с головы до ног.
Внутренне содрогнувшись, я вышел из учительской и быстро пошёл к лестнице, чуть ли не срываясь на бег: мне стоило поторопиться, потому что виновница торжества не любила проволочек.
========== Глава 51. Разные семьи. ==========
На границе городков Бураза и Шисута располагался микрорайон Шинку, состоявший из довольно милых домов, выдержанных в розовом, салатовом и жёлтом цветах. Он прилегал вплотную к зоне, застроенной зданиями государственных и муниципальных учреждений, поэтому в Шинку обычно жили служащие.
Семья Каменага не являлась исключением из этого правила. Отец Куроко, Каменага Казуо, занимал должность окружного прокурора и трудился в соответствующем учреждении. Мать, Каменага Кинико, работала в мэрии и возглавляла отдел статистики и планирования.
Как только в прошлом году Куроко в первый раз привела нас в свою опрятную чистенькую квартирку, меня сильно удивило сходство между всеми членами семьи. Сухопарые, высокие, с овальными лицами, слегка крупноватыми зубами и в очках, они все предпочитали одежду тёмных тонов и говорили тихо, но разборчиво. Сейчас моё впечатление от семьи Каменага не поменялось, лишь усилилось. За год ни отец Куроко, ни мать совершенно не изменились: они, одетые в тёмное, всё так же с улыбкой приветствовали нас.
Мы провели необыкновенно приятный вечер за разговорами и вкусной японской едой, а потом все вместе прогулялись до автобусной остановки. Мегами отстала от нашей компании чуть раньше: за ней приехал автомобиль. Остальные же, сердечно попрощавшись с хозяйкой торжества, отправились по домам.
Канко располагался довольно далеко от дома Куроко, но я решил не пользоваться автобусом, а пройтись пешком: несмотря на то, что уже стемнело, погода стояла прекрасная, а уличные фонари минимизировали дискомфорт, который мне доставляло плохое зрение.
Проходя мимо парка Кавашима, я остановился и глубоко вдохнул морозный январский воздух. Давно у меня на душе не было так спокойно и мирно.
Подняв голову, я мечтательно посмотрел на дерево, обвитое гирляндой фонариков. Куда-то в небытие ушли и Аято со своим Ямада Таро, и многочисленные поклонницы последнего, и даже Инфо-чан; в этой прекрасной атмосфере так хорошо мечталось о мирном и светлом будущем, и том, что впереди меня ждёт только счастье.
Вдруг кто-то тронул меня на плечо, и я, подпрыгнув от неожиданности, отшатнулся и обернулся.
Мы стояли как раз под фонарём, и мне было ясно видно, кто именно передо мной. И несмотря на то, что это являлось ожидаемым событием, я внутренне содрогнулся.
Передо мной стоял мой официальный отец, Сато Кензабуро.
Выглядел он не особо хорошо: в поношенной куртке, криво надетой шапке, с печалью в глазах. Казалось, что его морщины залегли ещё глубже, а под глазами набрякли мешки.
— Как дела, Масао? — спросил он, пряча руки в карманы. — Давно не виделись.
— Действительно, — я нервным жестом поправил очки и отступил на шаг назад. — Давно… Ты получил свитер? Я оставлял его у двери.
Сато улыбнулся и указал себе на грудь.
— Ношу только его, — вымолвил он, переступая с ноги на ногу. — Спасибо, сынок.
Я криво улыбнулся, молясь про себя, чтобы этот разговор закончился. Хотелось верить, что этот человек действительно пришёл затем, чтобы узнать, как у меня дела, а не для того, чтобы снова обмануть, но надежды у меня уже почти не оставалось: я прекрасно помнил, как чуть не угодил за решётку из-за него.
— Хотел предложить вот что… — начал Сато Кензабуро, подходя ближе ко мне. — Ты не слышал…
И тут вдруг случилось нечто совершенно неожиданное. Чёрный автомобиль, вынырнув словно бы ниоткуда, поравнялся с нами и резко затормозил. Дверь открылась, и оттуда быстро, но не теряя достоинства, вышел высокий человек. Он подошёл к нам, и свет фонаря упал на его лицо тоже, однако мне это было не нужно: я успел догадаться, кто это.
Мой биологический отец, Сайко Юкио.
— В чём проблемы, Сато? — резко вымолвил Юкио, вздёрнув подбородок. — Ты опять пристаёшь к Масао?
— «Пристаю»?! — Кензабуро хмыкнул. — Я просто пришёл поговорить с сыном. Не вижу, как моё семейное дело касается тебя.
Юкио скривил рот.
— Ты пока ещё не знаешь, — вымолвил он, расстёгивая пальто и потянувшись ко внутреннему карману. — Масао не твой сын.
Он вытащил тщательно сложенный в несколько раз документ и подал Сато. Я в полном молчании переводил взгляд с одного на другого.
Кензабуро взял в руки лист бумаги и начал быстро читать, бегая глазами по строчкам.