— Что это значит? — спросил он, небрежно взяв документ за уголок. — Что за глупость?
Юкио гордо забрал у него бумагу и, сложив, не спеша спрятал обратно во внутренний карман.
— Полагаю, всё очевидно, — промолвил он, застёгивая пальто. — Масао — мой сын. Мой и Рейны.
Сато склонил голову набок.
— Что-то в этом роде я подозревал, — задумчиво произнёс он, нахмурившись. — Рейна думала, что мастерски скрывала свои измены, однако я пару раз видел, как ты, с твоей тупой улыбкой на лице, выходил из нашего дома, а она смотрела на тебя из окна. Хорошо, что старикашка Сайшо сообразил отправить тебя подальше, правда, уже поздно: к тому моменту моя жена уже успела забеременеть.
Он внезапно схватил меня за руку и притянул к себе.
— Но официально Масао мой сын, — сказал он, сжимая моё запястье. — Хочешь побороться со мной в суде? Я с удовольствием постараюсь замарать репутацию Сайко так, что вы никогда не оправитесь от такого удара!
Юкио открыл рот, чтобы ответить, но его неожиданно для себя самого опередил я, прошептав краткое: «Нет».
— Что? — Сато повернулся ко мне; его пальцы сжались ещё сильнее. — О чём ты говоришь?
Я прикрыл веки и постарался собрать в кулак жалкие крохи силы воли, которой почти не обладал с рождения. Этот вопрос надо решить сейчас, не то он потянется в будущее, и тогда всем нам будет мучительно больно.
Нужно. Иначе никак. Либо разрубить гордиев узел, либо повеситься на нём.
Раскрыв глаза, я постарался посмотреть на Сато как можно твёрже. На память некстати пришла одна сцена: в один из редких дней, когда Кензабуро был трезв, он проявлял неплохие отцовские качества. Однажды он повёл меня в детский сад. Стояло лето, царила прекрасная погода, и Сато в приподнятом настроении взял меня на руки и подкинул к небу. Помню, я засмеялся от радости: никогда до этого я не был счастливее!
А ещё он однажды повёз меня в Сегава, на зоорынок, устраиваемый одним из обществ по защите животных. Там мы переходили от клетки к клетке, и я с восторгом смотрел на кошек, собак, кроликов, попугаев, ящериц…
А ещё мы как-то сходили в парк вместе, может, даже этот самый — Кавашима. Там Кензабуро купил мне мороженое, и я был безумно счастлив, но недолго: себе Сато купил бутылку алкоголя, быстро запьянел и заснул. Мне пришлось искать служащего парка и просить разрешения позвонить маме.
А ещё, когда у меня зашатался зуб, он сам вырвал мне его, потому что я боялся врача.
А ещё, когда я упал с лесенки во дворе детского сада, Кензабуро купил мне в аптеке пластыри с пингвинами, заклеил мне разбитую коленку, и боль сразу же прошла.
Да, светлые моменты в нашей с ним истории случались, и я не собирался это игнорировать, но нужно раз и навсегда расставить каждого на своё место.
— Ты перестал быть моим отцом, когда отдал в приют, — тихо проговорил я. — Потом меня усыновили, затем мои приёмные родители покончили с собой, и я эмансипировался, став легально совершеннолетним. Ты потерял всяческие права на принятие решений касаемо моей судьбы много лет назад. Я готов помогать тебе материально, но прошу: больше не пытайся навредить мне. Мы не связаны никакими родственными узами — это факт.
Кензабуро усмехнулся и отпустил мою руку.
— Факты могут быть какими угодно, — бросил он, пряча руки в карманы. — Но реальностью становится то, во что верит большинство людей. Не стоит забывать, что я всё-таки был хорошим журналистом: сноровки я не потерял. И пусть тогда царили печатные издания, а сейчас наступил век всеобщей оцифровизации, по сути ничего не изменилось.
Сайко помотал головой и прищурился.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — процедил он сквозь зубы. — Ты грозишь мне позором, так? Хочешь протрубить на весь свет, что у меня есть незаконнорожденный сын, при этом абсолютно игнорируя тот факт, что это нанесёт сокрушительный удар прежде всего именно Масао? Что ж, вперёд: я не буду тебя останавливать. Попробуй вызвать на бой клан Сайко, если ты такой смелый. Но только помни: в этой борьбе ты не просто бесславно проиграешь. Я раздавлю тебя, уничтожу, развею по ветру!
Сато пожал плечами, нимало не испугавшись.
— Сколько патетики, — издевательски протянул он, почёсывая голову под шапкой. — Ты так и не повзрослел, Юкио, несмотря на все прожитые годы, да и ума у тебя не прибавилось. Чего именно ты хочешь? Тебе нужен сын от любимой женщины, а не от той ледяной королевы, на которой ты женат? А теперь подумай, любил ли ты Рейну на самом деле, смог ли решиться на грандиозный поступок ради неё?
— Думаю, ты вряд ли имеешь право на такие слова, — вмешался я. — Мама не была с тобой счастлива.
— Да, это так, — Кензабуро втянул голову в плечи, но не от стыда, а от холода. — Я не смог пойти против воли большинства, проиграл чудовищу, а потом покатился по наклонной, но продолжил жить с женщиной, которая изменила мне и презирала меня, а также растил сына, который на деле не являлся моим родным! А что сделал господин Юкио? Ровным счётом ничего. По первому же велению своего фашиста-папаши он женился и укатил за границу, где послушно выполнял все указания, как собачка. Рейна пыталась первое время связаться с ним: я как-то видел телефонные счета за звонок в США. Но увы: безрезультатно. А вернулся ты только тогда, когда было уже поздно, и поступил так, как и привык: решил игнорировать неудобную истину.
Сайко Юкио медленно втянул в себя воздух и выдохнул. Облачко пара вырвалось у него изо рта и почти моментально растворилось в вязком январским вечере, игравшем своими гранями в щадящем свете уличных фонарей.
— Я не отрицаю, что сделал множество ошибок, — произнёс он, с презрением глядя на Сато. — Но, в отличие от тебя, я хотя бы пытаюсь их исправить. Мой сын провёл мучительное детство и несчастное отрочество вдали от меня, но теперь я рядом и готов сделать всё в моих силах, чтобы он почувствовал моё искреннее отношение к нему.
— «Искреннее отношение»? — Кензабуро откинул голову назад и театрально расхохотался. — Я помню, как Масао вместе с белым парнем пришли к вам в замок по поводу расследования несчастного случая на скачках. Тогда ты разговаривал с ним в высшей степени высокомерно, потому что не знал, что он твой сын.
— Не знал, — Юкио кивнул. — Но теперь знаю. И я серьёзно настроен, чтобы исправить свои ошибки. А тебе настоятельно советую больше не приближаться к Масао и не беспокоить его, иначе у тебя будут неприятности.
Сато хмыкнул и, развернувшись, быстро зашагал прочь. Тоскливо посмотрев ему вслед, я вздохнул: это кончилось так нелепо, так печально… Почему он не мог проявить побольше человеколюбия и снисхождения и попросту не оставить меня в покое?
Внезапно Сайко шагнул вперёд и обнял меня. Это было настолько неожиданно, что у меня перехватило дыхание, и я замер на некоторое время.
— Всё будет хорошо, — уверенно произнёс он.
Я ничего не ответил: в душе у меня царила настоящая буря. Ощущая, что Юкио искренен, я всё же не мог поверить в происходящее прямо здесь и сейчас.
Но, может, лучше не задумываться, а просто раствориться в этих чувствах?
И я обнял его в ответ.
Мы простояли так недолго: Сайко отстранился и весело заметил, что неплохо бы продолжить нашу беседу в помещении. Я пригласил его к себе: иначе и нельзя было поступить, особенно после сцены, которую он пережил. Косвенно в этом имелась моя вина, и я был готов искупить её горячим чаем.
Через четверть часа Юкио уже сидел за столом напротив меня и увлечённо расспрашивал о том, как прошёл мой день, как я повеселился на празднике у Куроко…
Я поставил на стол пирожные, которые по счастливому случаю купил накануне, а также вазочку с конфетами. К сожалению, угощение выглядело весьма скромно, но Юкио, казалось, этого не замечал: он непринуждённо вёл со мной разговор, при этом совершенно расслабившись и не чувствуя себя некомфортно.
— Рейне нравился Янагида Масао, — вымолвил он, пристально глядя на меня поверх чашки, поднесённой к губам. — Знаешь такого актёра?
— Знаю, — кивнул я, разворачивая одну из конфет. — Он до сих пор снимается и довольно популярен.