— Да, конечно, — я неловко кивнул. — Куша, Фред, простите, мне нужно…
— Без проблем, — Кага, порывшись в сумке, вытащил свой смартфон и начал что-то быстро набирать. — Удачи, мой дорогой брат!
— Верно, — хмыкнул Джонс, легко поднимаясь на ноги. — И да пребудет с тобой сила.
Я хохотнул и направился следом за Юми в коридор.
Подождав меня у входа в аудиторию, она с необычайно серьёзным видом пошла дальше. Я тащился за ней, весьма заинтригованный: интересно, о чём она хотела поговорить? Может, у неё проблемы с учёбой, и она хочет, чтобы я подтянул её по некоторым предметам? Или ей просто захотелось пообщаться по-соседски?
Но в таком случае куда логичнее было бы дождаться окончания уроков и договориться пойти со мной вместе домой. Да и вообще, Ивасаки никогда не испытывала проблем в общении и с лёгкостью заводила друзей; взять хотя бы ту же Роншаку Мусуме, с которой они сошлись довольно близко.
Ивасаки всё шла и шла вперёд, изредка останавливаясь и проверяя, иду ли я за нею. Я покорно следовал шаг в шаг, стараясь не отставать: мне стало любопытно, зачем я ей понадобился.
Юми была намного ниже ростом, чем я, но все же шла довольно быстро, порой чуть ли не срываясь на бег. Я заметил, что тапочки её чуть стоптались на внешней стороне стопы; наверное, ей стоило задуматься о покупке новых. С другой стороны, эта обувь для помещений была крайне непрочной; у меня, к примеру, за год снашивалось четыре пары. А покупка новых оборачивалась настоящей мукой, так как размер ноги у меня был просто огромным.
Навстречу нам попались участники клуба боевых искусств, вышагивавшие ровным строем. Я посторонился, чтобы их пропустить, и с улыбкой поздоровался. Будо Масута остановился, поклонился мне и любезно спросил, как я поживаю. Памятуя о том, что Юми всё ещё ждёт меня, я кратко заверил его в том, что поживаю прекрасно, и мы распрощались.
Во время этой непродолжительной беседы Ивасаки стояла чуть поодаль и терпеливо ждала меня, сплетя пальцы впереди. Выражение её лица было нетипично напряжённым, а широкий рот, который обычно так и норовил растянуться в улыбке, сейчас был сурово сжат — прямо как у Мегами. Она не вступила в наш разговор, не дала своих комментариев, что тоже никак на неё не походило.
— А куда мы идём? — весело спросил я, когда мы, избавившись от Масута и его бойцов, снова последовали по коридору. — Мы прошли уже через весь второй этаж от нашей аудитории.
— Я знаю, — Юми нервно улыбнулась. — Скоро уже доберёмся, не волнуйся.
Мы спустились по лестнице и снова куда-то пошли. Ивасаки не проронила ни слова; она смотрела вперёд и теперь, когда я шёл рядом, а не сзади, уже даже не оборачивалась. Я несколько раз порывался начать беседу, но напряжение, исходившее от Юми, было почти физически ощутимо, так что я сдался и просто шагал, подстроившись под её деловую походку.
Обычно девочки просили о разговоре наедине, когда они влюблены, и им нужно признаться в чувствах, но в данном случае это было совершенно не так. Во-первых, я не чувствовал, что Ивасаки испытывала ко мне иные эмоции, кроме чисто дружеских, во-вторых, в любви предпочитали признаваться по пятницам под сакурой на холме, в-третьих, Юми, будучи довольно симпатичной, могла бы вполне найти кого-нибудь получше, чем я, в-четвёртых, она нервничала чересчур сильно. Это не было похоже на будоражащее волнение, которое она могла бы испытать от признания в чувствах; скорее, это напоминало сильную тревогу, граничившую со страхом…
Но чего она боялась?..
Навстречу нам снова попался Куша: видимо, он вышел из аудитории по своим делам, и наши пути каким-то непостижимым образом пересеклись. При виде меня он просиял и поднял руку, но Ивасаки ограничилась кивком и отрывистой фразой: «Прошу прощения, мы торопимся по делу».
Улыбка Куши тут же увяла; он склонил голову и посторонился, пропуская нас по коридору. Через несколько шагов я обернулся и махнул ему рукой, чтобы одновременно извиниться и просигналить ему о скорой встрече.
Куша стоял у стены, пристально глядя нам вслед. На его лице застыло неопределённое выражение, и веселья в нём явно было мало. Он отсалютовал мне рукой и тут же потянулся к внутреннему карману форменного пиджака — видимо, хотел взять смартфон, чтобы отправить мне сообщение. Или связаться с кем-нибудь ещё, что менее вероятно.
Пожав плечами, я отвернулся и вновь продолжил путь. Мы кружили по коридорам явно намного дольше, чем это было необходимо: видимо, Юми пока ещё плоховато ориентировалась в Академи.
Наконец, мы остановились у одной из дверей, и я, удивлённо подняв брови, спросил:
— Зачем нам в переговорную?
— Пока не могу сказать, — Юми с явным трудом подняла уголки губ кверху. — Но ты не пожалеешь, обещаю.
Она резко отодвинула створку в сторону, отчего та едва слышно пискнула: мы регулярно смазывали колёсики и полозья, но всё же этим помещением пользовались крайне редко, поэтому порой техническое масло не сразу попадало в цель.
Я прошёл внутрь, сделав несколько шагов, и вдруг замер. Звук резко закрывшейся двери заставил меня вздрогнуть, и я обернулся назад. Юми стояла у выхода, прислонившись спиной к створке и спрятав руки за спину. Она, как и раньше, избегала моего взгляда, направив взор в никуда.
Я медленно обернулся, надеясь, что в первый раз глаза меня всё-таки обманули. Но нет: картина ничуть не поменялась.
Во главе стола сидела Муджа Кина в своей форме медсестры. Напротив неё на подставке стояла камера с экраном, а сзади пристроился осветительный прибор — из тех, которыми пользовались видеоблогеры.
Рядом примостилась Роншаку Мусуме. Она скрестила руки на груди и хранила весьма серьёзный вид, но что-то подсказывало мне, что она испытывала радостное возбуждение: это выдавала улыбка в глазах и её загорелые пальцы, барабанившие по плечу.
С другой стороны от Муджа пристроились девочка с длинными волосами, удерживаемыми ободком, и тощий высокий парень с маленькими глазками. Я знал их — Бурейку Дафуни и Норибуру Роджасу, участники клуба фотографии и верные подчинённые Джонса.
Но что они делали здесь, почему собрались в таком странном составе?
Хотя…
Я, кажется, начал понимать, в чём дело, и мне не хотелось в это верить.
— Что ж, приветствую, Сато Масао, — Муджа сделала широкий жест рукой и улыбнулась.
Она была довольно красива, но почему-то в этот момент показалась мне пугающей, даже отвратительной. Сидя здесь, со своими розовыми волосами, в коротком халатике и с шапочкой, тщательно приколотой к причёске под выверенным углом, Кина почему-то не выглядела неуместно.
С трудом сглотнув тугой комок в горле, я вздохнул.
Что ж, началось. С того самого момента, как я получил послание от Инфо, стало понятно, что Муджа не будет сидеть сложа руки: она из тех, кто предпочитал действовать. Я знал, что рано или поздно нам придётся схлестнуться в схватке, просто никак не мог предположить, что она решит атаковать так скоро.
Хотя это было вполне логично: такие, как я, больше всего на свете не любили неожиданностей, так прочему бы не напасть тут же, не свалить с ног, пригласив для верности группу поддержки?
Мне ничего не оставалось, кроме как обороняться: я решил до конца настаивать, что не являлся Инфо-чан (строго говоря, так оно и было), ведь у них не имелось никаких доказательств обратного.
Итак, меч уже наголо, значит, стоит достать щит. И да поможет мне небо!
Я улыбнулся и обвёл взглядом помещение, пытаясь выиграть время и понять, что у них есть на меня. Напрасно: переговорная выглядела так же, как и обычно.
— В чём дело, сенсей? — спросил я, отодвигая ближайший к себе стул и садясь на него. — Вы хотели меня видеть?
— Хотела, — Муджа сделала эффектный жест рукой. — Добро пожаловать, Инфо-чан. Кстати, этот суффикс довольно безвкусен и совершенно тебе не идёт.
Я поднял брови и покачал головой со словами:
— Вы что-то напутали, сенсей.
— Напутала? — Кина передёрнула плечами, как боксёр перед атакой. — Не думаю. Мусуме? Твой выход, милая.
Роншаку широко улыбнулась, словно уже давно ждала этого момента. Она кивнула и начала говорить нарочито громко, словно декламировала стихотворение: