— Эй, выше нос! — тёплый голос Рёбы звучал ободряюще. — Эта ситуация далеко не безвыходная: нам всего лишь нужно добраться до Танака-сенсея первыми и обезвредить твоих свёкра, золовку и дочь.
— Ты думаешь, у нас получится? — с сомнением протянула Камие.
— Не думаю, — лукаво ответила Рёба. — Уверена. Допивай кофе; нам ещё предстоит шопинг: нужно купить продуктов для обеда и свитер для Аято: он растёт с такой скоростью, что даже страшно.
— Это верно, — отозвалась Камие. — Он уже выше тебя и Дайске.
— Унаследовал хорошие гены, — спокойно проговорила Рёба. — Тебе тоже лучше купить кое-какую одежду для детей, а потом я приглашу тебя к себе: поможешь мне с обедом.
— С удовольствием, — Камие, судя по звуку, забарабанила наманикюренными ногтями по столу. — Я прекрасно готовлю карри. Думаю, мы проведём время с толком.
— Ещё как, — Рёба тихо рассмеялась. — Нам многое нужно обсудить в приватной обстановке.
Женщины поднялись и ушли, мирно беседуя о рецептах приготовления карри, а я остался сидеть на месте. Чай уже остыл, и я допил его без удовольствия. Разговор Рёбы и Камие оставил после себя не самое приятное впечатление, а обстановка в семье Сайко — и вовсе повергла в ужас: я не понимал, как можно грозить разрушить семью собственного сына и брата?
Мне хотелось верить, что Сато Кензабуро никак не связан с этой неприятной ситуацией, но, увы, я уже успел понять, что они с Юкиной — это одна команда, которая любит мутить воду.
Ко мне подошёл услужливый официант, и это заставило меня отвлечься от тяжёлых мыслей. Я заплатил по счёту и направился домой, стараясь выбросить из головы проблемы сильных мира сего: у меня хватало и своих.
И только много позже, уже успев убраться дома и поужинать, я снова задумался об этой интересной беседе, свидетелем которой я оказался.
Интересно, как же закончится это противостояние? Что-то подсказывало мне, что дуэт Рёбы и Камие одержит победу, пусть противники и оказались суровыми и практически всемогущими.
========== Глава 47. Токио. ==========
Первое октября, вторник, оказалось ясным, но довольно прохладным днём — идеальная погода для длительных путешествий.
Рано с утра мы с Кушей встретились у вокзала: ему нужно было ехать в Токио для того, чтобы совершить рейс до Парижа. С собой у моего друга был чемодан на колёсиках, в котором вещей содержалось по минимуму — Куша твёрдо решил всё-таки купить пару сувениров и практично оставил для них место.
По пути в столицу, а потом — и до самого аэропорта Нарита, — мы весело болтали, обсуждая свои планы на эти короткие, но всё же очень приятные каникулы. Мы увлеклись настолько, что я напрочь забыл о подслушанном мной вчерашнем разговоре Рёбы и Камие. Он всплыл у меня в памяти только после того, как я проводил Кушу до ворот терминала и помахал ему рукой.
Беседа между двумя женщинами почему-то вызывала у меня тревожное чувство, ощущение того, что надвигалось нечто нехорошее, но я решил проигнорировать голос интуиции, которая уже не раз меня подводила.
Это была всего лишь бытовая беседа между старыми подругами. Мало ли, о чём они говорили, что конкретно имели в виду; может, я попросту неправильно их понял. Или неверно расслышал.
В любом случае, это не моё дело. Лучшее, что я могу сделать сейчас, — это наслаждаться неделей отдыха, и начну я с того, что так тщательно распланировал: с тура по столице нашей прекрасной страны.
Я начал с завтрака в кафе у аэропорта, где все спешили и сновали туда-сюда. Еда вопреки ожиданиям оказалась весьма достойной, а цены — вовсе не завышенными.
Отправившись потом в картинную галерею, я забылся там и целых два часа медленно бродил по залам, рассматривая драгоценные полотна признанных японских мастеров. Специально для Гейджу я сделал несколько фотографий, особо выделив работы Айши Хидео: дедушка нашего Аято считался одним из лучших японских художников, хотя разница между его ранними и поздними работами была разительной: от традиционных красивых и мягких пейзажей и портретов он перешёл к резким, полуплаткатным рисункам с агрессивными композициями, яркими цветами и широкими, зачастую невнятными мазками. Лично мне больше нравились ранние труды, но, возможно, профессионалам всё виделось иначе, ведь, к примеру, Гейджу Цука предпочитал именно поздние полотна.
На выходе я приобрёл небольшую картину молодого безвестного художника: на ней был изображен одинокий клён, покрытый золотисто-багряными листьями.
Затем был ресторан, в котором я позволил себе потратиться, выставка восковых фигур, немного выведшая меня из равновесия, сад камней со своей простой и трогательной красотой, пятнадцать приятнейших минут в кофейне на террасе торгового центра. Под занавес я оставил театр, где во время моего прошлого визита актёры до глубины души поразили меня своей талантливой игрой.
До нужной остановки я доехал на скоростном метро и уже через несколько минут поднимался по ступеням красивого здания, выстроенного в традиционном стиле, но с вполне современными удобствами.
В зале я оказался одним из первых. Заняв место в соответствии с билетом, я приготовился наслаждаться спектаклем, но вдруг кто-то тронул меня за плечо и довольно громко спросил: «Сато? Сато Масао?».
Я резко обернулся и увидел человека, присутствие которого в этом месте не являлось чем-то удивительным: Кизана Сунобу, моя одноклассница, глава школьного драмкружка. Уверенная в себе красавица, она могла показаться эгоистичной и резковатой, но за своих соклубников была готова сражаться до последнего. Сильная и волевая, она умела добиваться своего, но не терпела неподчинения, особенно в рамках своего детища — театрального кружка.
И сейчас именно она оказалась сидевшей позади меня в небольшом зале традиционного театра в самом сердце Токио.
— Ты тоже решил посмотреть этот спектакль? — Кизана наклонилась ко мне поближе. — Верное решение: постановка «Канкецу» с этой актрисой считается самой лучшей. На следующей неделе они уже закрывают сезон, так что мы с Таро едва успели.
Я улыбнулся, но спустя полсекунды, осознав её слова, в шоке перевёл взгляд на кресло рядом с ней. Там сидел неприметный юноша моего возраста; он был среднего роста, средней внешности и, как я знал из личного опыта, со спокойным, вежливым и тихим нравом.
— Сунобу неожиданно пригласила меня, — вымолвил Таро, улыбнувшись. — Она сказала, что у неё был лишний билет, и я с радостью согласился поехать и посмотреть на постановку.
— Лишний билет? — я поднял брови. — В этот театр?
Кизана взмахнула рукой в королевской манере — так, вероятно, царица Савская прогоняла прочь надоевших подданных в те далёкие дни.
— Цурузо должен был поехать вместе со мной, — вымолвила она, расправляя на коленях складки широкой шерстяной юбки. — Но его мать внезапно вызвали на съёмки в Корею, и ей взбрело в голову взять с собой всю семью! Так что вчера он укатил, на прощание огорошив меня тем, что не сможет пойти на постановку. Хорошо, что у Таро не было планов на сегодня, иначе этот билет бы пропал. Представляешь себе?
— Да, действительно, — коротко кивнул я.
— Кроме того, у Таро позавчера был день рождения, — Сунобу с нежностью посмотрела на своего спутника. — Так что это можно считать моим запоздалым подарком.
Ямада опустил голову и смущённо хихикнул.
— После спектакля мы планируем пойти в сувенирную лавку за театром, — Кизана перевела взгляд на меня. — Не хочешь ли пойти с нами?
Её тон был дружелюбным, но глаза метали предупреждающие молнии, и я решил внять им, ответив:
— Нет, благодарю: мне уже пора домой.
— Что ж, как скажешь, — Сунобу ярко улыбнулась мне; её глаза тут же подобрели.
— Приятного просмотра, — пробормотал я, поворачиваясь лицом к сцене.
Кизана пришла сюда с Ямада; сам по себе этот факт ни о чём не говорил, но стремление Сунобу побыть с Таро наедине как можно дольше меня пугало: это было явное свидание, и я сомневался, что Аято одобрит подобное.