С другой стороны, может быть, я просто чересчур мнительный, и эта ситуация сама по себе ничего не значит: просто двое одноклассников решили съездить вместе в театр. И Аято совершенно незачем знать подробности этой встречи.
Решив это для себя, я поудобнее откинулся на спинку кресла и приготовился наслаждаться спектаклем.
Зрелище и вправду было масштабное: актриса прекрасно справилась со своей трудной ролью и сорвала заслуженные аплодисменты. Как только действо закончилось, я встал, чтобы покинуть зал. Кизана держалась впереди меня; она тянула Ямада за руку, и они быстро исчезли за дверь, оставив меня позади.
Видимо, они очень торопились в ту сувенирную лавку…
Для меня же токийские каникулы закончились, и я заспешил на вокзал, чтобы вернуться в родные пенаты.
В общем, вторник прошёл просто великолепно.
***
Всё оставшееся от каникул время я посвятил тому, что уже давно запланировал, скачав как можно больше курсов со взломанных мною же платных сайтов. Программирование и информатика не стояли на месте, и знания устаревали с огромной скоростью, поэтому постоянно учиться было попросту необходимо.
Дни проходили не только в освоении нового материала и практике: параллельно с этим я немного пощипал счета злостных неплательщиков налогов в моих любимых банках на Каймановых островах, купил пару полезных вещей в дом, тщательно убрал всю квартиру и несколько раз сходил на работу в лабораторию по ремонту техники в Шисута-Молле.
За всё время каникул ничего экстраординарного не произошло: одноклассники мне встречались, но редко, и мы ограничивались лишь тем, что здоровались друг с другом.
Аято с родителями проводил всё время в деревне Итоки — она располагалась неподалёку, и там, насколько я знал, жили бабушка и дедушка Айши. Гейджу и Каменага каждый отправились вместе с семьёй к родственникам: Цука — в Саппоро, а Куроко — в Исёми. А больше друзей у меня не было, если не считать недавно появившегося белокожего воздыхателя, но и он укатил в свой родной Вашингтон (или где ещё он там жил).
В общем, каникулы пролетели, как один день, и в понедельник, седьмого октября, я уже снова шёл в школу.
Ранним утром было прохладно, и я зябко кутался в свою куртку, подумывая о том, что неплохо бы купить пальто для переходного осеннего сезона, а также о том, что пора доставать обогреватель. В общем, мои мысли были заняты сугубо бытовыми вопросами, поэтому я шел, опустив голову, и не глядел вперёд, что было ошибкой, так как у самых ворот чуть было не столкнулся с Фредом Джонсом. Лишь только звонкое «Доброе утро, бэби!» привело меня в чувство и заставило вовремя затормозить.
— Круто выглядишь, приятель, — Фред схватил мою руку и потряс. — Как провёл каникулы? Как Токио? Пошли со мной в аудиторию, поговорим там!
Он потащил меня за собой, не переставая болтать и не позволяя мне вставить ни слова. Пока мы переобувались у шкафчиков, он и не думал замолкать, обсуждая погоду, Серебряную неделю, приближавшуюся зиму и так далее. Американец умудрялся ни разу не повториться, и его речь текла бодрым ручейком; мне же оставалось только слушать.
Как только мы переобулись, Джонс схватил меня под локоть и потащил в сторону лестницы. Он рассказал мне о Мэпл Крик (оказывается, его родственники жили именно там, а не в Вашингтоне, как я думал ранее), о посиделках у костра с маршмеллоу и страшными историями, о дедушке — бывшем элитном агенте ФБР, о своих соотечественниках-друзьях, таких непохожих на нас, японцев.
Признаюсь, я заслушался его историями, да и неудивительно: язык у американца был подвешен как надо. Мы поднялись на второй этаж и дошли до аудитории, но Джонс и не думал оставлять меня в покое: он говорил и говорил, как заведённый, а я слушал. И лишь через добрых десять минут я понял: здесь что-то не так.
Тон голоса Фреда был неестественно жизнерадостным, а улыбка — натянутой. Он говорил даже громче, чем обычно, беспрестанно сыпал шутками и остротами, периодически звонко хохотал. Обычно американец был не настолько интенсивным, и это само по себе настораживало. Кроме того, час стоял ранний, и никого, кроме нас, в школе не было, даже учительница физкультуры ещё не успела занять своё всегдашнее место у ворот.
Фред активно жестикулировал, то и дело дотрагивался до меня, напряженно смотрел в глаза — в общем, вёл себя далеко не так непринуждённо, как обычно, и что-то мне подсказывало, что дело состояло не только в его трепетном отношении ко мне: он явно нервничал.
Интересно, почему? Что заставило Фреда Джонса, который не являлся любителем ранних подъёмов по утрам, прийти в школу к шести, да ещё и успеть перехватить меня у ворот? Зачем он так активно обрушил на меня лавину фактов о том, как отдохнул?
Если только…
Я замер, внезапно осознав всю эту нехитрую стратегию: он попросту отвлекал меня от чего-то.
Американец продолжал болтать, непринуждённо приземлившись на стул через проход от моего места. Его голубые глаза не могли ни на чём сфокусироваться; он переводил взгляд то на один предмет, то на другой, при этом старательно избегая меня.
И как я мог хотя бы на секунду купиться на это? Может быть, свою роль сыграл эффект внезапности: он налетел на меня, как ураган, и этим выбил из колеи.
Но настало время сорвать покровы.
— Фред, что именно ты от меня скрываешь? — прямо спросил я, склонив голову набок.
Джонс запнулся и, покраснев, опустил голову.
— Мне не удалось тебя одурачить, да? — спросил он с горечью в голосе. — А я надеялся…
— Так в чём дело? — я пристально посмотрел на него. — Может, всё же расскажешь мне то, что так старательно скрывал? От чего именно ты отвлекал моё внимание?
Фред вздохнул и потёр переносицу.
— Дело в Осана, — неохотно вымолвил он. — Вернее, в её убийстве.
========== Глава 48. Ушедшая навсегда. ==========
Я ахнул и отшатнулся. Мне казалось, что эту страницу в нашей жизни мы уже перевернули, но, оказывается, Джонс и не собирался сдаваться в поисках убийцы.
— Что… — я закашлялся и с трудом перевёл дыхание. — Что ты задумал? Что именно здесь происходит?
Американец смущенно потёр затылок.
— Во время каникул это было невозможно осуществить, — пробормотал он, глядя в сторону. — Ни одна из нужных нам организаций не работала…
Он замолчал и закусил губу, словно собираясь с мыслями. Я молча ждал, в душе содрогаясь и молясь, чтобы он не нашёл ничего, что бы могло скомпрометировать меня.
— Сайко Юкина помогла, — продолжил американец, с трудом подбирая слова. — Сейчас по её поручению на заднем дворе производится выемка золы из мусоросжигателя. А ещё она наняла кинологов; их собаки натасканы на то, чтобы искать мёртвые тела.
Он замолчал и, бросив на меня взгляд, снова отвёл глаза. Я же в ужасе застыл, пытаясь оценить то, что сейчас происходило.
Выемка мусора… Это значит, из шахты печи выгребалось всё, что там накопилось, и внимательно рассматривалось. Куша вроде бы говорил, что позаботился о полном уничтожении останков Осана, но вдруг что-то пошло не так? Вдруг её кости всё ещё там лежат? Вдруг их найдут? Вдруг привлекут полицию?
А собаки… Можно ли их обмануть? Со смерти Осана прошёл месяц, и Аято вымыл пристройку с хлоркой. Кроме того, её труп лежал там совсем недолго, всего лишь несколько секунд, и не мог оставить много следов, но всё же…
Всё равно я нервничал.
Ведь могло произойти что угодно…
Вдруг дверь в нашу аудиторию распахнулась, и внутрь вошёл Аято.
— Доброе утро, — он вежливо улыбнулся и поклонился. — Видели, что происходит у нас на заднем дворе?
— Н-нет… — я замялся. — Но Фред рассказал мне…
— Рассказал? — Аято склонил голову набок и, подойдя ближе, внимательно посмотрел на американца. — Может, и со мной поделитесь информацией, семпай?
Фред вздохнул и медленно поднялся со стула.
— Я считаю, что Осана была убита, — чётко вымолвил он, глядя Айши прямо в глаза. — Мне кажется, она не уезжала в Токио, а погибла здесь, никогда не покидая территории школы. Сайко Юкина согласна со мной; сейчас мы стараемся найти хоть какие-то доказательства нашей теории.