Решив подождать Кушу и провести это время с пользой, я направился в библиотеку, чтобы сделать уроки. В совете ещё имелись дела, но идти туда сейчас, после того, что произошло, я не мог.
Расположившись за одной из парт, отгороженной со всех сторон, я приступил к домашним заданиям.
Мне нравилось учиться, и все предметы давались мне довольно легко, но, конечно, не последнюю роль в моей хорошей успеваемости играло усердие. Я тщательно выполнял всё, что задавали на дом, готовился по каждому предмету, и на открытых уроках учителя зачастую вызывали именно меня: они знали, что Сато Масао в любом случае не опозорит их.
Закончив с уроками намного быстрее, чем хотелось бы, я сходил в кафетерий за булочкой и стаканчиком чая. Вернувшись в библиотеку и с удовольствием уничтожив этот импровизированный полдник, я достал из сумки листки, которые мне вручила Юкина, и задумался.
Соблазн просто выбросить это, не читая, был довольно велик, но я поборол его: лучше знать, какой именно информацией обладали мои недруги.
Вздохнув, я начал читать.
«Таканори Хидео и Айши Куми познакомились на Дне Труда первого мая 1967 года, когда в столице проходил парад. Таканори тогда только начинал свою карьеру художника, а Айши училась в выпускном классе старшей школы и прибыла в столицу вместе со своими товарищами в рамках практической поездки. Через несколько дней Таканори пришло приглашение занять должность учителя рисования в школе провинциального городка Шисута, что странно: ему было всего девятнадцать лет, у него не имелось ни опыта подобной работы, ни соответствующего образования. В архиве школы осталось адресованное директору письмо от Айши, в котором она просит взять Таканори на работу, утверждая, что более талантливого человека никогда не встречала. Неизвестно, почему директор пошёл навстречу Айши: всё ли дело в её безупречной репутации, или же она имела какие-то иные рычаги влияния на него, но факт остаётся фактом: Таканори, которому тогда отчаянно были нужны деньги на пропитание переехал в город Шисута и начал работать в школе учителем рисования. Он проживал совместно с женщиной по фамилии Ониши; они не были женаты, и она служила его постоянной натурщицей. Айши наладила дружеские отношения с этой парой; она часто бывала у них в гостях.
Через некоторое время в моду вошло современное искусство, и слава Таканори Хидео неожиданно взлетела до общенационального уровня. Его картины стали раскупаться богатыми меценатами, и он, бросив скромную должность учителя рисования, полностью сконцентрировался на искусстве. Его полотна выставлялись, и он планировал переехать обратно в столицу, но жуткая трагедия помешала ему: Ониши утонула в ванне, погрузившись в воду и упав в обморок; во всяком случае, именно к такому выводу пришла полиция. Лично мне кажется, что Айши, которая была вхожа в дом Таканори, была причастна к этому. Айши помогала в больнице во время летних каникул, и она могла обладать необходимыми знаниями для того, чтобы утопить Ониши и в то же время не оставить следов. В ходе вскрытия установилось, что Ониши была беременна.
А через месяц Айши и Таканори поженились, и Хидео взял фамилию жены. Местные газеты изобиловали слюнявыми статьями о том, как мужественно местная девушка подставила плечо художнику. Эти заметки выпускало местное издание «Шисута, но ничи» — главным редактором тогда служил дедушка одного из одноклассников Айши Куми.
Пара переехала в деревню Итоки и начала вести уединённую полуотшельническую жизнь. Айши окончила университет Сегава и устроилась на работу в мэрию, а творчество Хидео раз и навсегда претерпело фатальные изменения. Для того, чтобы манера письма так изменилась, нужно огромное потрясение, и дело не только в гибели Ониши и их нерождённого ребёнка.
Хидео теперь редко появляется на публике. Он по-прежнему творит и продаёт свои полотна, но для того, чтобы повидать его, нужно пройти ценз его супруги.
Айши Куми убила Ониши: последняя была здоровой молодой женщиной, не была склонна к обморокам и не имела никаких проблем, но внезапно умерла, перед этим пообщавшись со своей близкой «подругой» Айши.
Я читала отчёт о вскрытии: там говорилось о синяке на виске. Может быть, именно за этим синяком и кроется тайна внезапного обморока, но этого мы уже не узнаем: отчёт был на редкость скуп, всё списали на несчастный случай, а тело Ониши после вскрытия быстро кремировали. Видимо, сыграла роль плохая репутация девушки в провинциальном городке: она ведь жила с художником без регистрации официального брака.
Айши Рёба действовала намного грубее своей матери: она хладнокровно убила Такада Ёрико, зверски зарезала её.
А теперь пришёл черёд третьего поколения этого жуткого семейства.
Фред Джонс считает, что Осана Наджими не сбежала, а была убита, и я склонна с ним согласиться: человек не может вдруг исчезнуть без свидетелей и без следа. Единственные доказательства того, что она уехала из города, — это данные с камер видеонаблюдения, но их можно отредактировать постфактум.
Клан Айши необходимо остановить как можно скорее, иначе новые «несчастные случаи» неминуемы».
Я отложил листки в сторону и, сняв очки, потёр переносицу.
Юкина проделала неплохую работу и систематизировала всё, что знала, в этот довольно эмоциональный отчёт, но здесь ничего не говорилось по существу. Львиную долю этого документа составляли ощущения самой Юкины, её видение проблемы. Никаких конкретных доказательств теории виновности Айши она не представила; лишь спекуляции вроде того, что «Куми помогала в больнице, значит, имела нужные познания в медицине, чтобы убить Ониши». Но работа в больнице, особенно если речь шла о школьниках, вовсе не означала, что Куми автоматически приобретала знания во врачебной области. Школьнице, особенно не планирующей выбирать медицинскую карьеру, никто не доверит никакой ответственной работы. Скорее всего, в больнице Куми просто мыла полы и выносила мусор.
А что касается Ониши… Она была беременна, а в такой период обмороки не редкость. Так что это явно несчастный случай, как бы Юкина ни пыталась подогнать факты под свою теорию.
Что же насчёт убийства Ёрико, то тут и вовсе ничего не ясно. Я сомневался, что Рёба убила её, и не собирался верить Юкине на слово.
А вот её догадки касаемо Осана звучали весьма опасно: я ведь и вправду подредактировал записи с камер видеонаблюдения, и если Сайко это установит…
Пока, на данном уровне развития знаний, это не представлялось возможным, но семейство Сайко было известно, среди прочих, двумя качествами: умением опережать время и обладанием практически неограниченными ресурсами. Она могла бы вывести нас с Аято на чистую воду, а это, в свою очередь, в перспективе обещало плохие последствия для всех нас.
Я вздохнул и, надев очки, начал собирать сумку: больше мне было нечего здесь делать.
Попрощавшись с библиотекарем, я вышел в коридор и направился к лестнице. К счастью, мне никто не встретился: я находился в том состоянии, когда мог разговаривать только со своим лучшим другом.
Куша обнаружился в помещении своего клуба: он склонился над каким-то лежавшим на столе механизмом, но поднял голову на звук открывшейся двери и широко улыбнулся.
— Дай мне минуту, брат, — вымолвил он. — Только уберу всё здесь…
«Уборка» в его понимании означало просто сметание вещей с поверхности стола в выдвижной ящик. После этой манипуляции ящик перестал закрываться, но Кушу ничего не смутило. Он взял свою куртку из шкафа, набросил её на плечи, подхватил сумку, и мы не торопясь пошли к лестнице.
— Расскажешь, о чём с тобой говорила Мегами? — спросил Куша, роясь в сумке. — У неё было такое озабоченное лицо…
— Она привела свою тётю, — я перекривился. — Юкина дала мне распечатки, которые, по её словам, содержали стопроцентные доказательства того, что Айши — это род психов и убийц. В итоге, это оказался обычный и весьма неплохой рассказ в жанре хоррор: ничего определённого там не сказано.
— Этого и следовало ожидать, — хмыкнул Куша, сбегая по лестнице. — Ведь твой отец — журналист, а не детектив.