Оккупанты переименовали колхозы в сельские общины — «общие дворы», включили их в систему германской военной экономики и подчинили оккупационным военным властям. Это была не смена вывески, а коренная ломка всего уклада колхозной жизни. Члены «общины» работали не на себя, а на иноземных поработителей. «Община» служила очень удобной формой эксплуатации крестьян, которые были лишены прав, связаны друг с другом круговой порукой. Она должна была выплачивать всевозможные налоги и поборы в пользу немецкого государства. За это несли ответственность все ее члены. Через общину оккупанты удерживали в своих руках имущество, которое раньше принадлежало колхозам.
В феврале 1942 года «земельная реформа» была обнародована. Не возражая по существу против общин и других землевладельческих товариществ, она особый упор делала на индивидуальное землепользование.
В печати и по радио гитлеровцы расписывали «прелести земельной реформы», кричали: «Долой колхозы!», «Крестьянину — своя земля!» В ряде мест состоялись «съезды представителей крестьян», на которых обсуждался вопрос: «Отмена колхозов и новый порядок землепользования». Такой съезд был, в частности, созван 26 марта 1942 года в Городке. На подобных сборищах присутствовали старосты деревень и бригадиры общин, бургомистры волостей, немецкое начальство из Витебска. Нужно сказать, что на некоторые съезды удалось попасть подпольщикам, которые потом рассказали населению и партизанам правду о целях гитлеровских захватчиков.
Ни у кого из крестьян не нашла поддержки фашистская антиколхозная политика. Весной 1942 года в деревне Высокое Оршанского района гитлеровцы согнали на собрание около 400 жителей. Бургомистр зачитал «закон о земле» и попросил собравшихся высказаться, надеясь, что крестьяне будут благодарить гитлеровцев за «наделение землей». Но люди стояли молча, понурив головы, словно на похоронах. Бургомистр несколько раз повторил: «Ну что же вы молчите? Говорите же!» Потом рассвирепел и начал ругать крестьян.
— Вы все, как один, принимали с воодушевлением и одобрением законы Советской власти, а немецкое правительство, которое вас освобождает от большевиков, благодарить не желаете…
В это время из толпы раздался голое:
— Кто дал тебе право оскорблять нас и клеветать на Советскую власть?
Люди одобрительно зашумели. Немцы, присутствовавшие на собрании, начали переглядываться. Бургомистр поспешил крикнуть:
— Все, господа! Можете расходиться…
Собрание было сорвано. А на следующий день гитлеровцы арестовали в деревне несколько крестьян за то, что те выступили против «земельной реформы».
В роспуске колхозов и разделе земли были заинтересованы только привезенные фашистами в своем обозе помещики да кучка презренных предателей — бывших кулаков, воров, которые думали нажиться на бедствиях народа, похозяйничать на земле под защитой германского штыка. В деревне Яново Богушевского района прибывшему помещику было выделено свыше ста гектаров земли. Другой помещик, обер-лейтенант Нагель, захватил 400 гектаров и часть колхозного имущества. В Долженском сельсовете Витебского района обосновался помещик, которому отвели 700 гектаров земли.
По указанию подпольного обкома партии его печатный орган газета «Вiцебскi рабочы» выступила 11 июля 1942 года с передовой статьей и другими материалами, разоблачавшими антисоветскую и антиколхозную суть фашистского закона о «новом порядке» землепользования. В газете было помещено письмо крестьянина из Городокского района, который сообщал, что в район прибыли немецкие и русские помещики и каждому из них оккупационные власти выделили по 600 гектаров общественной земли.
Чтобы скрыть политический провал антиколхозной политики, оккупанты прибегали все к новым и новым маневрам. Весной 1942 года витебское немецкое земельное управление обратилось к крестьянам с обращением, в котором говорилось: «Согласно новому земельному порядку земля может обрабатываться общинами или единоличным способом, в зависимости от настоящих условий. Теперь все зависит от вашего труда и усердия».
Можно подумать, что крестьянам давалась свобода в выборе форм ведения хозяйства. Ничуть не бывало! Там, где общины были слабые, фашисты разрешали делить землю, надеясь, что люди лучше обработают свои участки, и тогда появится возможность больше содрать с этих хозяйств. В переименованных в общины экономически крепких колхозах под страхом наказания запрещалось делить землю и общественное имущество.