К концу 1942 года в городе действовало 18 комсомольско-молодежных подпольных организаций. В некоторых из них можно было встретить и пожилых людей. Учительница 9-й средней школы Е. Н. Крастина узнала, что ее дочь Галина состоит в подпольной группе.
— Это хорошо, — сказала она дочери. — Скажи, чтобы и меня приняли…
Так учительница стала подпольщицей. Она оказала большую помощь молодежи. И в другие подпольные группы нередко входили родители и дети, старшие и младшие братья и сестры.
Смелыми организаторами подпольного движения зарекомендовали себя врач городской туберкулезной больницы Ксения Сергеевна Околович, врач Михаил Леонтьевич Мурашко, который сумел устроиться на должность заведующего отделом здравоохранения в городской управе. Около 40 врачей, медсестер, фармацевтов, санитаров активно участвовали в подпольной работе. Им обязаны жизнью сотни жителей города и советских воинов, оказавшихся в окружении или бежавших из фашистских лагерей. М. Л. Мурашко с помощью родных и знакомых узнавал, кто из военных врачей скрывается в городе. Он встречался с этими товарищами, устраивал их на работу в больницы, многим помог уйти в партизанские отряды.
— Я хочу лечить больных и раненых партизан, — заявил Михаилу Леонтьевичу военврач В. М. Величко.
— Постараюсь помочь, — ответил подпольщик.
И Мурашко назначил Величко врачом в Боровлянский врачебный участок, откуда тот быстро нашел дорогу в партизанский отряд.
Мурашко не раз обращался с просьбой к немецким властям освободить из лагеря того или иного советского военного врача, взятого в плен. Михаил Леонтьевич при этом ссылался на нехватку медицинского персонала в больницах. Многих из освобожденных таким образом военврачей он устроил на работу в городе или отправил в партизанские отряды.
Врачи-патриоты лечили раненых советских воинов, которых в 1941 году не удалось эвакуировать из витебских больниц. Фашистское командование вело учет раненых и строго требовало направлять их после лечения в лагеря. Любого, кто пытался убежать из больницы, гитлеровцы расстреливали. Такая же участь ожидала и тех, кто помогал вылеченным бойцам и командирам уйти к партизанам. Но никакие угрозы не останавливали врачей-подпольщиков. Под особым контролем немецкое командование держало в больнице раненых начальника штаба 29-го стрелкового корпуса П. Н. Тищенко, летчика А. Г. Шатарашвили и сержанта-артиллериста А. Н. Куклина. Фашисты надеялись склонить полковника Тищенко и его боевых друзей к измене Родине, широко разрекламировать это на фронте и среди населения. Врачи К. С. Околович, М. Л. Мурашко, Н. И. Чертков узнали об этой провокации и решили во что бы то ни стало спасти воинов. Они раздобыли для них документы, разработали план отправки в партизанский отряд, подготовили людей, которые должны были выполнить эту смелую операцию.
В один из воскресных дней в больницу явился «полицай». Это был партизанский разведчик Вячеслав Трестер.
— Вы арестованы. Немедленно собирайтесь! — приказал он Тищенко и дежурному врачу Л. Я. Посвянскому.
И тот и другой знали, в чем дело, быстро собрались и под конвоем «полицая» направились на окраину города. Там ждала подвода, которая отвезла «арестованных» в лес. В то же воскресенье подпольщики проводили к партизанам летчика Шатарашвили и артиллериста Куклина. На следующий день фашисты всполошились, учинили медицинскому персоналу больницы допросы.
— Мы не знаем, что за полицай приходил, за что он арестовал полковника и дежурного врача, не представляем, куда их увели, — так примерно отвечали врачи и медицинские сестры.
Врач Т. М. Широченко у себя на квартире вылечила раненого танкиста К. Л. Гласьева и помогла ему уйти в партизаны. Подпольщицы К. Околович, Т. И. Пилат, Г. Вишневская, Л. А. Полянина, Т. Бельская, бывший бухгалтер фабрики «КИМ» М. А. Кузнецова, учительница Н. Трафимик обеспечивали нужными документами борющихся советских патриотов. У Ксении Сергеевны Околович хранились паспорта больных, которые, не успев выписаться, уехали из туберкулезной больницы перед самым вторжением фашистов в город. На них искусно менялись фотокарточки, потом эти документы вместе с паспортами больных, выписываемых из больницы, отправлялись в паспортный стол полицейского управления, где делались соответствующие отметки. Подобными документами снабдили около ста человек, в числе которых были разведчики и подпольщики.