Добравшись до Солсбери-Корта, Грейстил заплатил груму в конюшне и договорился о содержании еще одной лошади. Затем отправил мальчика, работавшего в стойле, с запиской к своей домоправительнице, уведомив ее, что на следующий День ему потребуются ее услуги. После этого он провел Велвет на верхний этаж, где находились жилые покои.
— Постоянных слуг, проживающих в доме, у меня пока нет, дорогая. Так что я на твоем месте не торопился бы снимать плащ. Позволь мне сначала растопить камин.
Велвет с любопытством осматривала гостиную.
— Комната довольно уютная. И здесь довольно чисто, — заметила она. — Должно быть, ты привык к чистоте и порядку.
Когда Грейстил растопил камин, Велвет спросила:
— А можно мне осмотреть соседние комнаты?
— Да, конечно. Мне сейчас надо кое-что сделать у себя в кабинете, а ты пока обследуй остальную часть дома. Что же касается спальни, то мы попозже вместе ее осмотрим, — добавил Грейстил с улыбкой.
Поцеловав Велвет, он быстро вышел из комнаты.
Мысли лорда Монтгомери находились в таком же беспорядке, как и чувства. Он знал, что должен сообщить Монку о смерти Кромвеля, но предпочел бы, чтобы это известие первым получил Карл. С другой стороны, скрывать новость от генерала было опасно. В конце концов Грейстил решил, что будет разумно, если он в первую очередь напишет именно Монку.
Заглушив таким образом чувство вины, он уселся за стол и положил перед собой лист бумаги. Немного подумав, написал следующее: «Завтра, когда я разузнаю побольше, письмо, возможно, будет дополнено. А сейчас сообщаю: Оливер Кромвель скончался. В связи с этим хочу поделиться кое-какими соображениями… Совершенно очевидно, что смерть протектора, в результате которой все мы оказались на перепутье, вызовет множество всяких предположений и разговоров о будущем. И конечно же, хотелось бы знать, готовы ли люди после долгой пуританской ночи к серьезным изменениям — или предпочтут сохранить статус-кво под властью человека, который, вполне возможно, окажется недостойным своей миссии?
Правительство же кругом в долгу, и новому протектору придется созывать парламент, дабы узаконить новое значительное повышение налогов. Однако ясно, что люди будут весьма возмущены, я даже предчувствую начало беспорядков. Более того, беспорядки эти почти наверняка перейдут в настоящий бунт, ибо люди устали от…»
Погруженный в раздумья, Монтгомери не сразу заметил, что в кабинете находится Велвет. В какой-то момент, случайно подняв глаза, он увидел ее у стола и, немного смутившись, отодвинул письмо подальше от нее. Отложив перо, спросил:
— Что ты здесь делаешь?
Она пожала плечами:
— Да ничего… Просто захотелось взглянуть на твой кабинет. Стало любопытно, понимаешь?
Такой ответ немало удивил Грейстила. Заставив себя улыбнуться, он сказал:
— Дорогая, хочу заверить тебя, что здесь нет ничего интересного для молодой женщины.
Он открыл ящик стола и убрал туда недописанное письмо. Затем поднялся со стула и, взяв Велвет за руку, стал водить ее по кабинету.
— Дорогая, посмотри, тут нет совершенно ничего интересного… Вот мой письменный стол, а вот — шкафы, где я храню свои бумаги и переписку. — Он подвел ее к окну и отдернул штору. — А отсюда открывается чудесный вид на грязные лондонские тротуары. Вот полюбуйся… Как, нравится?
Велвет рассмеялась:
— Кажется, я поняла намек. Ты не хочешь, чтобы я вмешивалась в твои дела.
— Я бы никогда не назвал интерес, который ты проявляешь к моим делам, «вмешательством», — ответил Грейстил. — Просто мои дела покажутся смертельно скучными любой нормальной молодой женщине.
Он вывел ее из кабинета и показал кухню, а также пустые помещения для слуг, находившиеся в задней части первого этажа.
«Но кому же он писал письмо? — думала Велвет. — Похоже, ему очень не хотелось, чтобы я его видела!» В конце концов она пришла к выводу, что Грейстил скорее всего писал отцу, чтобы сообщить о предстоящей женитьбе на ней.
Когда они поднимались по лестнице в верхние покои, Велвет, набравшись смелости, спросила:
— Как думаешь, твой отец рассердится, когда узнает, что ты женишься на бесприданнице?
— Велвет, я давно уже взрослый мужчина, а не мальчик. И я уверен, что он будет уважать мой выбор. Что же касается церемонии венчания, то я собираюсь до наступления темноты прогуляться к церкви Сент-Брайдз и выправить специальную лицензию, которая позволила бы нам вступить в брак завтра же. Я не собираюсь объявлять об этом событии в газетах, а потом ждать положенные три недели.