— Как уже было сказано, я публично провозглашу Ричарда Кромвеля новым протектором Шотландии. Одновременно я частным образом предложу тем, кто находится в изгнании, не предпринимать никаких необдуманных или поспешных действий, если новый режим начнет шататься.
Монтгомери с улыбкой кивнул:
— Я вас понимаю, генерал. Вы и на сей раз проявите осторожность. Но меня интересует вот что: допускает ли генерал Монк возможность реставрации монархии?
— Ну, так далеко я заходить не стану. Пока. Я верю, что возвращение к свободно избираемому парламентом правительству может в данный момент… принести некоторую пользу. — Немного помолчав, Монк добавил: — И знаете, мне кажется, двор короля-изгнанника может кое-что выиграть в общественном мнении, если переберется из католического города в какую-нибудь протестантскую страну.
— Ваш совет мудр и дорогого стоит, — с улыбкой заметил Грейстил. «Даже странно, что эта мысль не пришла в голову тем, кто обитает в лагере Стюарта», — подумал он с удивлением.
Поднявшись из-за стола, лорд Монтгомери протянул генералу руку, которую тот с готовностью пожал.
— Благодарю вас за время, которое вы мне уделили, и за ваш ценный совет, генерал. — Грейстил снова улыбнулся.
— Желаю удачи, сэр, — произнес Монк.
Монтгомери понимал, что ему следует поспешить. Было ясно: как только в Брюгге узнают, что Ричард Кромвель провозглашен протектором Англии и Шотландии, роялисты из разряда самых отчаянных и непримиримых попытаются вновь начать борьбу, устраивая мятежи и поднимая восстания, почти наверняка обреченные на поражение. Поэтому Грейстил, не заезжая в Ноттингем к отцу, проследовал прямо в столицу, и через двадцать четыре часа после возвращения на Солсбери-Корт он уже находился на борту корабля, пересекавшего Ла-Манш.
Добравшись до Брюгге, Монтгомери застал весь тамошний двор в состоянии безнадежности и отчаяния. Один только Карл демонстрировал привычные самообладание и стоицизм.
— Ваше величество!.. Я прибыл, чтобы довести до вашего сведения последние новости, а также сообщить, что говорят и делают люди в Лондоне и в других частях Англии.
— Всегда рад услышать правду, — ответил Чарлз с улыбкой. — Это будет приятным разнообразием после докладов лжецов и льстецов.
— Подготовка к похоронам Кромвеля, ваше величество, ведется с королевским размахом. Изготовленная из воска фигура протектора, задрапированная в черный бархат, выставлена для всеобщего обозрения в Сомерсет-Хаусе. Люди выстраиваются в длинные очереди, чтобы посмотреть на сей курьез. Когда же черный бархат заменили на алый, в руку статуе вставили скипетр, а на голову водрузили корону, кто-то забросал грязью щит с его гербом. По слухам, тело должны захоронить в Вестминстерском аббатстве. Лондонцы любят пышные процессии в средневековом стиле, но мне сомнительно, что они оценят их по достоинству применительно к протектору. Теперь, когда Старый Нолл умер, некоторые, хотя и не все, начинают поговаривать, что, мол, «близятся счастливые денечки».
— Они имеют в виду восстановление монархии? Мне особенно интересно узнать твое мнение по этому вопросу.
— Боюсь, время для этого еще не настало. И все роялистские восстания будут безжалостно подавляться.
Карл с усмешкой кивнул:
— Да, понимаю. Многочисленные поражения отучили меня бросаться в бой очертя голову. Но если начнет трещать по всем швам протекторат Ричарда Кромвеля, то я, пожалуй, рискну выступить.
— Не поддавайтесь на искушение, ваше величество. Протекторат Ричарда Кромвеля действительно будет трещать по швам, а потом развалится. Но это должно произойти без вмешательства из-за границы. Как бы само собой.
— Похоже, ты обладаешь исчерпывающей информацией по данному вопросу.
— Просто перед отъездом я лично разговаривал с генералом Джорджем Монком. Сразу после смерти Кромвеля я отправился в Эдинбург, чтобы поставить его в известность относительно того, что слагаю с себя обязанности его агента. Он прекрасно осведомлен, что я — ваш человек, сир. Хотя Монк собирается публично провозгласить Ричарда Кромвеля протектором Шотландии, в глубине души он не сомневается, что его падение произойдет очень скоро. Кстати, он называет нового лорда-протектора Спотыкающийся Дик — так прозвали Ричарда простые лондонцы.
— Но вопрос в том, собирается ли Монк добиваться для себя высшего положения в стране, — заметил Карл.
— У него и сейчас достаточно влияния, чтобы вырвать жезл лорда-протектора из рук Кромвеля-младшего. Но Монк — человек не очень молодой. Кроме того, он прекрасно понимает, сколь тяжкое бремя ему придется возложить на себя в этом случае. И полагаю, он настолько осторожен, что не станет открыто выступать за восстановление монархии. Он сказал мне, что верит в новый, свободно избранный парламент.