— У меня уже есть одно, сир, — тихо ответил Грейстил.
— О… прими мои соболезнования, — пробормотал король, немного смутившись. — Очень жаль, что твой отец нас покинул. — Взглянув на сидевшего здесь же Джорджа Вильерса, он вдруг улыбнулся и добавил: — Вы, Эглинтон и Бакингем, — самые лучшие друзья, какие только могут быть у короля. У вас полный набор благородных титулов, и вам ничего от меня не надо.
— На вашем месте, сир, я бы не стал говорить об этом с такой уверенностью. Наверняка я что-нибудь придумаю, — ухмыльнулся Бакингем.
Король весело рассмеялся.
— Насколько я тебя знаю, Джордж, ты уже придумал! — Сделав глоток из своего бокала, Карл окинул взглядом ближайших друзей, собравшихся в его покоях, и уже с серьезным видом продолжил: — Меня поражает странная ирония судьбы… Год за годом я всеми силами старался вернуть себе корону, но все мои попытки реставрации заканчивались кровопролитием и поражением. И вот теперь мне предложено вернуться безо всякого насилия и кровопролития. Причем народ сам объявил меня своим законным монархом. Выходит, я не сыграл в этом спектакле никакой роли?
— Нет, сир, вы ошибаетесь, — возразил Грейстил. — Просто сегодняшний день — итог того, что было сделано за все предыдущие годы.
— И теперь будущее в ваших руках, сир, — подхватил Бакингем. — Поэтому предлагаю устроить торжественный въезд вашего величества в Лондон.
— Пусть это предложение как следует обдумают Дигби, Джермин, Хайд и мои братья, — ответил Карл. — Хотя и у меня есть кое-какие соображения на сей счет. Ведь через четыре дня мне исполнится тридцать… Думаю, было бы неплохо въехать в Лондон в день моего рождения.
— Это очень просто устроить, сир, — кивнул Грейстил, сосчитав дни по пальцам. — Если ваш кортеж будет останавливаться на ночь в Кентербери, Рочестере и Дептфорде, вы въедете в Лондон как раз двадцать девятого мая.
— Мы бы хотели видеть тебя при дворе, Монтгомери, если, конечно, тебе не захочется продолжить службу в армии.
— Такого желания у меня нет, сир. Я, что называется, навоевался.
— А как ты посмотришь на мою просьбу создать и возглавить королевскую гвардию?
Грейстил ни о чем таком прежде не думал, однако без колебаний ответил:
— Почту за честь для себя, ваше величество.
Глава 13
— Приготовления к приезду короля ведутся с огромным размахом! — радостно закричала Велвет. — Вчера я видела, как на одной из улиц вывешивали для украшения стен гобелены! Говорят, что Карл въедет в город через Блэкхит, где лорд-мэр и олдермены вручат ему городской меч. И якобы десятки молоденьких девушек в белых платьях и голубых шарфиках будут разбрасывать перед его лошадью цветы. Ах, я очень бы хотела взглянуть на это!
— Нельзя увидеть всего, моя дорогая, — заметила Кристин. — Ноя, к счастью, приняла приглашение леди Солсбери понаблюдать за этим спектаклем с верхнего этажа ее нового дома на Стрэнде. Мне не очень-то нравится этот помпезный особняк, но сейчас мы с удовольствием нанесем ей визит.
Велвет опасливо осмотрелась, чтобы убедиться, что невестки Кристин, поблизости нет, ибо леди Солсбери была ее матерью.
— Графиня Девоншир, возможно, слышит вас, миледи, — прошептала девушка.
— Не беспокойся, дорогая Велвет, Элизабет в этом отношении вполне со мной согласна. Да, чуть не забыла!.. Вид у тебя сегодня чрезвычайно соблазнительный!
— Я решила приколоть к платью в качестве символического знака букетик незабудок. Что же касается белых замшевых туфелек, то их я надену попозже — боюсь запачкать до того, как нас позовут во дворец.
Вдовствующая графиня приколола к шляпе страусовое перо, окрашенное в розовый цвет, дабы оно подходило по тону к ее платью, потом сказала:
— Сообщи Элизабет, что мы уже собрались и готовы отправляться!
— Я здесь, миледи.
Элизабет выступила из дальнего угла комнаты, где терпеливо дожидалась вдовствующую графиню.
— Ах, ты здесь?.. — Кристин усмехнулась. — Что ж, тогда пойдемте, мои дорогие леди.
— Вот он! Появился наконец-то! Я уже вижу начало процессии! — восклицала Велвет, перегибаясь через каменную балюстраду балкона.
— Причем его величество изволит ехать рядом со своими братьями, — заметила Кристин. — Знаете, принцы так изменились за прошедшие годы, что я едва узнаю их.
Но Велвет никого, кроме короля, не замечала, смотрела на него словно завороженная.
— Какое же, однако, темное на нем одеяние, — пробормотала она. — Зато плюмаж на шляпе — голубой, и он прекрасно подходит по цвету к ленте ордена Подвязки на груди.