Карл гордо ехал, глядя прямо перед собой, но время от времени поднимал голову, снимал шляпу и раскланивался с дамами, приветствовавшими его громкими радостными криками.
Когда кортеж приблизился к дому графа Солсбери, Велвет на мгновение затаила дыхание. Потом, собравшись с духом, закричала во весь голос:
— Чарлз! Чарлз! Чарлз!
Король поднял к балкону темные сверкающие глаза, и Велвет могла бы поклясться, что он узнал ее, когда снял шляпу и галантным жестом прижал ее к сердцу.
— Он меня увидел, увидел, увидел!.. — Велвет схватила веер и стала энергично обмахиваться им; ей казалось, что она задыхается от волнения. — Взгляните, а вот и Бакингем! Едет бок о бок с генералом Монком! В жизни не видела более странной парочки. Хотя, как гласит пословица, если проживешь достаточно долго, то можешь увидеть множество всяких чудес.
Тут Велвет вдруг замерла, устремив взгляд на одного из мужчин в кавалькаде. При этом у нее от удивления даже рот приоткрылся.
«Неужели это Грейстил Монтгомери? — спрашивала она себя. — Как такое может быть? Ведь он мерзкий предатель! Почему же он оказался в свите короля?»
Велвет на мгновение зажмурилась, потом снова посмотрела на королевскую свиту. Да, сомнений быть не могло — перед ней действительно был Грейстил Монтгомери. Только он мог держаться в седле таким образом, словно составлял с животным единое целое, и его невозможно было спутать ни с одним другим всадником.
— Вы только взгляните на эти позолоченные экипажи! — вскричала леди Солсбери. — Я бы с удовольствием приобрела такой же!
Но Велвет уже ничего не видела и не слышала; она теперь думала лишь о том, что обязательно должна сообщить Чарлзу о кознях Грейстила Монтгомери. Он ведь наверняка не знал, что его лучший друг стал предателем.
Будучи знатнейшим вельможей и пэром Англии, сын Кристин Уильям, граф Девоншир, входил вместе со своим сыном лордом Уиллом Кавендишем в группу представителей знати, встречавшую короля у ворот Уайтхолла. И почти все встречавшие Карла очень надеялись на то, что после коронационных торжеств им — при удачном стечении обстоятельств — будут обеспечены высокие должности при новом королевском дворе.
Около полуночи, когда граф Девоншир и его сын подъезжали к особняку в Бишопсгейт, Кристин и другие обитательницы дома еще не ложились и с нетерпением дожидались возвращения мужчин. Вдовствующей графине очень хотелось из первых рук и во всех подробностях узнать о том, что происходило во дворце, и она, увидев сына, тотчас же спросила:
— Кто будет первым советником при короле? Смею ли я надеяться, что тебе удалось преуспеть, Уильям?
— По правде говоря, нет, мама. Если честно, я хотел бы вернуться к себе в Чатеворт. Но Кав, разумеется, присоединится ко двору и получит там какую-нибудь должность.
Велвет почувствовала раздражение. Она тоже надеялась получить место при дворе, но встречаться там каждый день с молодым Кавом ей совершенно не улыбалось. Одарив Кава уничижительным взглядом, она спросила:
— Надеюсь, не должность тайного советника?
Стараясь скрыть недовольство сыном, Кристин пристально посмотрела на внука.
— Что ж, как бы то ни было, королевский двор — идеальное место для заключения выгодного брака. Ведь Кав, если мне не изменяет память, нацелился как минимум на дочь герцога. — Пожилая графиня снова повернулась к сыну: — Скажи мне, кто приехал в Уайтхолл вместе с королем?
— Брат Джеймс и, разумеется, Бакингем. Прибыли также канцлер Хайд, Генри Джермин, Джордж Дигби и этот неотесанный шотландец по имени Лодердейл, которого его величество почему-то всюду за собой возит.
— Стало быть, все они войдут в состав тайного совета при короле, в том числе — и этот выскочка Монк. Не сомневаюсь, что в совет войдет и герцог Ормонд. Кстати, он присутствовал в Уайтхолле?
— Нет, поскольку отправлен с деликатной миссией, касающейся будущей невесты его величества. Думаю, в совет был бы не прочь войти старый Саутгемптон, а также его зять Энтони Эшли.
Велвет перестала прислушиваться к разговору, как только услышала слова «будущая невеста».
— Милорд, а вы, случайно, не знаете, куда именно отправился герцог Ормонд? — спросила она через минуту-другую.
— Ммм… кажется, в Португалию. Или в Парму… Точно не помню. Видите ли, я ужасно устал, едва держусь на ногах.
— Но скажи, дорогой, когда же мы будем представлены ко двору? — осведомилась Кристин.
— На следующей неделе. В Уайтхолле намечается большой прием.
— Почему, чтоб тебя черти взяли, ты не сказал об этом с самого начала?! Отправляйся спать, Уильям! Ты действительно уже ни на что не годен.