— Но все их поместья были конфискованы, — напомнил Хайд королю.
— Да, верно. Но теперь Ноттингем, Болсовер и Уэлбек должны быть возвращены им немедленно.
Джермин в смущении кашлянул и извлек из стопки бумаг какой-то документ с печатями.
— Что это, Генри? — спросил Карл.
— Странное дело, сир, но этот документ свидетельствует о том, что Болсовер принадлежит графу Эглинтону, — ответил Джермин. — Вот взгляните…
Карл просмотрел бумаги и в изумлении воскликнул:
— Господь всемогущий, опять осложнения! Выходит, замок был конфискован и передан какому-то члену парламента, который, в свою очередь, продал его Эглинтону. И если купчая оформлена по всем правилам, то Эглинтон будет иметь гарантированные права на эту собственность.
— Непредвиденные осложнения, не так ли? — пробормотал Эдвард Хайд.
— Не то слово! Это ужас! — воскликнул король. Он подошел к двери и подозвал своего пажа Уилла Чиффинча. — Немедленно разыщи командира моей гвардии капитана Монтгомери и приведи его сюда.
Уилл нашел лорда Монтгомери в оружейной, где гвардейцы примеряли новую экипировку. Он тотчас последовал за пажом, и Карл, приветствовав его по-дружески, тут же приступил к делу:
— Видишь ли, Грейстил, тут возникли вопросы по поводу принадлежащей тебе собственности…
— Если вы имеете в виду замок Болсовер, сир, то я сам узнал о нем только из завещания своего отца. Как выяснилось, мой родитель приобрел его за пять тысяч фунтов у парламентского генерала Флитвуда.
— Стало быть, у тебя имеется купчая?
— Совершенно-верно, сир.
— В том-то и проблема, мой друг, — со вздохом пробормотал Карл. — Ньюкасл вернулся в Англию, и я пригласил его на завтра в Уайтхолл, чтобы должным образом вознаградить и вернуть его конфискованные Кромвелем поместья. — Со значением посмотрев на Грейстила, король продолжал: — Так вот, в этой связи мне приходит на ум следующее… Если бы ты женился на дочери Ньюкасла, к чему, кстати, тебя обязывает твое ручательство, то замок Болсовер отошел бы Кавендишам. То есть проблема разрешилась бы сама собой. Я прав?
— И да и нет, сир.
Карл внимательно посмотрел на Грейстила. Затем молча взял его за руку и провел в небольшую комнату, примыкавшую к залу.
— А теперь говори, друг мой, — сказал король. — Здесь нас никто не слышит.
— Сир, я сделал все возможное, чтобы жениться на Велвет, но она…
— Но она тебе отказала, так? — Король нахмурился. — И по какой же причине?
— Накануне нашей свадьбы она обнаружила, что я действовал как шпион Монка. И она решила, что я предал вас, сир. Она назвала меня предателем…
— Но почему ты, черт возьми, не объяснился с ней?
— Во-первых, она отчасти права. А во-вторых, что куда важнее, я не хочу ей ничего объяснять. Она должна верить в меня так же, как верит в вас, сир. Безоговорочно.
Карл весело рассмеялся:
— Как же плохо ты разбираешься в женщинах, мой дорогой! Они готовы ездить на нас верхом, если только мы позволим им это. Но ты прекрасно знал, что Велвет — очень своенравная девица. И следовательно, должен был понять, что надо держать ее в узде. — Карл хлопнул Грейстила по плечу. — Ну ничего, я сам поговорю с ней. Так что считай, что твои холостяцкие дни заканчиваются. Вы будете обвенчаны в часовне Уайтхолла!
Грейстилу не хотелось, чтобы Велвет выходила за него замуж по приказу короля, но понимал, что спорить бессмысленно. И он молча склонил голову, выражая покорность королевской воле.
Прочитав послание с королевскими гербами, только что доставленное ей из дворца, Велвет тотчас же отправилась на поиски отца и нашла его в библиотеке — к счастью, без супруги.
— Отец, я на завтра приглашена в Уайтхолл.
— Похоже, его величество хочет, чтобы ты присоединилась к нам за обедом, — сказал граф.
— В письме об этом — ни слова. Сказано только, что я приглашена на аудиенцию к одиннадцати часам. Странно, что пригласили меня, а не леди Маргарет.
— Ничего странного. Его величество решил вознаградить не только меня, но и воздать по заслугам моим детям.
— Пожалуйста, не говори об этом Маргарет. Я не хочу, чтобы из-за этого у нее возникло…
— У Маргарет и Кристин завтра множество дел, — перебил отец. — Они собираются с визитом к ее величеству. Королева Генриетта Мария решила обосноваться в Сент-Джеймсском дворце.