– Нет, – покачал я головой и улыбнулся, – это новый розыгрыш? Моя Ливи не умрёт…
– Гранд, – Коул подошёл ко мне и положил руку на моё плечо.
А я повернулся к нему, ища поддержку в его печальных глазах, полных слёз.
– Нет, нет, это… – я схватился за голову и отошёл от этой группы людей.
Как они могут быть такими спокойными? Почему ничего не делают?
«…весь удар пришёлся на её сторону. Она была все время в коме, а в пять утра всё прекратилось. Мы всю ночь продежурили в больнице. Ждали новостей, но они оказались ужасными», – вспомнились слова и это враньё, и я с ужасом осознал, что Коул как будто предвидел это.
Я ошарашенно смотрел на друга, который ничего не понимал, потому что я постоянно повторял словосочетание: «пять утра»…
Глава 29
Резкий писк будильника, и я подскочил на постели, хватаясь за сердце. Холодный пот скатился по виску, и я огляделся, восстанавливая дыхание.
В голове до сих пор видел Ливи, кровь, диагноз и сочувственные взгляды. Картинки сменялись одна за другой, в то время как моё сердцебиение можно было расслышать и вне моего тела.
Моргнул и схватился за голову, упираясь в согнутые колени. Глубокие вдохи, чтобы заставить тело не дрожать.
– Гранд, выключи его уже, я спать хочу, – пробурчал знакомый голос, и я повернулся на него.
На белой подушке с рассыпанными русыми волосами лежала Лив. Что за херня?
Моя рука потянулась к её оголённому плечу, и я ощутил бархатистую тёплую кожу. Я изумлённо смотрел на свои разбитые костяшки рук, которые проводили по чужому локтю, а затем поднимались, не веря в происходящее.
– Малышка, – прошептал я и перевернул её.
Она скривилась и включила прикроватную лампу. Только сейчас я понял, что мы находимся в её спальне в Лондоне, в доме, где всё началось.
– Гранд, что за черт? – Возмутилась она и села, затем перегнулась и нажала на кнопку на будильнике.
– Пять утра, – недовольно надула она губы и потёрла глаза. – Зачем ты, вообще, завёл будильник на пять долбанных утра?
Я посмотрел на время и правда, пять утра, за окном ещё не расцвело, а я непонимающе закрутил головой. Неужели, весь тот ужас, который я пережил, был сном? Сценарист, спасибо!
Нервы сдали, и я громко рассмеялся, обнимая её, целуя волосы и падая обратно на подушку.
– Любимая, моя родная, спасибо тебе, я люблю тебя… я так люблю тебя, выходи за меня, Ливи? Будь со мной? – Шептал я, покрывая её лицо поцелуями, а из глаз текли слёзы счастья.
– Гранд, ты чего? – Удивилась Лив. – Ты плачешь?
– Да, родная, от радости, что ты тут. Ты жива и невредима, а я не мудак, – хлюпнул я носом, смотря в красивые глаза, и сердце билось все быстрее.
– Господи, любимый, не надо, – улыбнулась она и из её уголка глаз скатилась первая слеза. – Я рядом, я всегда с тобой.
– Хочу навечно, малышка, навсегда до конца наших дней, – я погладил её щеку и ощутил её поцелуй на ладони.
– Ты поздно спохватился, малыш, – она потрепала меня по волосам, а я удивлённо поднял брови.
– Почему?
– Иногда мы понимаем важные вещи, только после того, когда теряем и не в наших силах, что-то изменить, – усмехнулась Лив и оттолкнула меня, поднимаясь с постели и беря халат, завязывая его на талии.
– Что происходит? – Испуганно спросил я.
– Всё хорошо, любимый, пошли, – она махнула мне, и я выбрался из постели. Она подала мне джинсы, и я надел их.
Она взяла меня за руку и улыбнулась, выводя из спальни. Мы прошли по тихому коридору и спустились на первый этаж. Дом был таким же, как я его помнил. Только что-то изменилось, он осветился, потому что в нём была она.
– Помнишь, я рассказывала про сад? – Спросила она остановившись.
– Да.
– Покажи мне его.
Я улыбнулся и повёл её к стеклянным дверям и распахнул их. Сад изменился, кроме зелени и вырезанных фигур, был фонтан и беседка вся в разноцветных чайных розах. Этого я не помнил, а погода… это была не холодная осень, а тёплое лето. Август. Птицы уже начинали петь, а фонари подсвечивали волшебное место.
– Вот так расцвёл наш сад с последней встречи, – произнесла Ливи и отпустила мою руку, спускаясь босиком и проходя по дорожке.
– Красиво, – сказал я и последовал за ней.