– Да, я теперь это существо, меня так тело вчера назвало, прикинь? – Закивал он.
– За что вы мне все достались? – Я потрепала его по грязным волосам и скривилась от помидора в них.
– Потому что ты хорошая, такая хорошая, что ты достойна только лучшего, самого лучшего… ик… ты такая принцесса… ик… ещё ты так вкусно готовишь… ик… женись на мне… ик… а? – Выдал он, а я опешила.
– Да что за на хрен-то? – Заорал Гранд, видно, услышав эту просьбу. – Ты прекратишь это или я тебе врежу! Я же сказал, что Ливи только моя! Урод шоколадный!
Гранд подлетел к Лесу и поднял его за шкирку.
– Гранд, хватит, он просто пьян, – я испуганно подскочила к нему и положила руку на плечо. – Просто пьян, и это шутка.
Я понимала, что вся ситуация вышла из-под контроля. Эмоции под алкоголем у каждого просто срывали крышу, и сейчас я непонимающе пыталась поймать хоть одну разумную мысль, что мне-то делать.
– Брат, ты чего… ик… ну я же… любя… я тоже хочу, чтобы мне… ик… готовили. Да я устал быть один… ик… – из глаз Леса выкатилась слеза, из-за чего Гранд приоткрыл удивлённо рот и повернул ко мне голову.
– Вы хоть представляете… ик… я вот сидел… а вы все вместе… а я один… ик… снова, – продолжил он, а я закусила губу, чтобы самой не расплакаться от чувств, родившихся в груди.
– Лес, ну что ты, – прошептала я и отодвинула Гранда, сажая парня на стул. – Всё будет, ты не один. Посмотри, как нас много.
– Нет, я один, – и тут он просто разревелся, положив голову на стол.
– Лес, милый, ну хватит. Давай, я отведу тебя в ванну, ты примешь душ, а затем ляжешь спать, – сочувственно обняла его.
– Ливи, немедленно прекрати это! Ты ему ещё потрахаться предложи, так, только из чувства сострадания! А ты, что расквасился? Ты мужик или где? Охренеть! – Возмутился Гранд и схватил меня за локоть, отрывая от Леса.
– Что прекратить? Быть ему другом? Или пожалеть его, когда ему плохо? Что прекратить? Хватит ревновать, меня это раздражает, Гранд! Ужин превратился в балаган и секс-оргию. Да я же хотела, чтобы все было хорошо, а вышло, что один ревёт, другой злится и сам начал кидание едой, а я, между прочим, готовила. Ты знаешь, сколько деток голодает? Знаешь, у скольких людей не хватает денег на еду? А ты просто взял и раскидал всё, а я могла кого-то накормить. Ты показал сейчас, насколько ты не уважаешь меня, – я уже плакала то ли от обиды, то ли от усталости, то ли от всего сразу, стирая слезы пальцами.
– А вы, – я ткнула пальцем на мокрых и смеющихся Лайлу и Коула, которые вышли из нашей спальни и остановились, не ожидая такой сцены. – Я все понимаю! Всё! Я тоже люблю, но вы блять в гостях, что это за поведение? Что вы тут за бордель устроили?
– Эм, ну было же весело, – улыбнулся Коул.
– Весело? – Воскликнула я. – Весело?! Боже, вы взрослые, а ведёте себя, как дети! Я просто в шоке сейчас от вас всех! Откуда вы прилетели, люди? Знаете, а не пойти бы вам всем на хрен?
Громкий храп Леса добил меня, а смех ребят заставил плакать ещё сильнее. Я не знала, что со мной произошло. Но в душе было настолько паршиво, что я вылетела из кухни, подхватывая своё пальто около входной двери.
Это ужасно, понимать, что он никогда не повзрослеет. Нет, я любила Гранда со всеми заморочками, но это перешло все границы дозволенного. Я не раз на практике видела, как привозят людей, отравившихся едой или съевших пакет вместе с хлебом от голода. А они зажрались! Это отвратительно, да ещё и смеются надо мной! Мне обидно, до сводящего горла обидно за то, что я хотела просто поужинать. Но там, где появляется Гранд всегда цирк. Лайла спрашивала, почему я не хочу ему сказать «да»? Разве вот это не причина? Как он будет существовать со мной, если не готов взрослеть? Если он действительно считает меня мамочкой, которая будет подтирать за ним сопли? Нет, я устала быть сильной, я тоже хочу быть маленькой! Я хочу, чтобы он защищал меня, оберегал, и я всегда знала, что я могу прийти и поплакать на его плече, а он просто обнимет меня и скажет: «Всё хорошо». Но как, как мне быть, если этот вечер был показательным выступлением и смачным ударом мне в душу?
Люблю его, конечно, люблю. Но это такое неуважение ко мне, что я не могу остановить поток горячих слез, а ноги быстро сбегают по лестнице, чтобы просто побыть одной и подумать. Возможно, это алкоголь в моей крови заставил меня так бурно среагировать, возможно, это устлалось и раздражение на саму себя, возможно, это и есть те самые бытовые проблемы, которые встречаются у каждой пары? Не знаю. Но я уверена в одном, что так я жить не хочу, если он не изменится и не станет взрослым хотя бы на семьдесят процентов, а не на три, как сейчас, то я никогда не скажу ему «да». Я не готова к этому. Мне двадцать один год, а моё сердце разрывали слишком часто, а тело калечили слишком грубо. Я не смогу. Мне саму себя настолько жаль, что одинокий скулёж, вырывается из груди.