Лив медленно кивнула, и я нервно улыбнулся. Раз это ночь признаний, то пусть знает всё.
– После этого Хью сказал мне, если я не оставлю тебя, то он разорвёт свадьбу с матерью. А я жил в таком ужасе с ней, она пила, истерила, глотала таблетки, обвиняла меня во всём, а я терпел. И появилась ты, и я вспомнил, что ты, наоборот, всегда меня поддерживала, ты могла меня направить на верный путь. И тогда, стоя внизу, а вы обе с разных сторон, я увидел, насколько моя жизнь могла быть другой, если бы я не был бы таким уродом, когда тебе было шестнадцать. А я ведь привык делать больно, меня научили только этому. И в тот момент, смотря на тебя, я принял неверное решение, но я ведь думал, что мама снова сойдёт с ума, не знал, что она уже больная на всю голову. Мне надо было схватить тебя и бежать, бежать, не оглядываясь, а я повёлся на ложь. А ты такая маленькая и такая хитрая изводила меня, что я готов был биться головой об стенку. Я только с тобой узнал, что такое ревность, веришь? Я никогда этого не испытывал. Разве этого мало, чтобы дать нам с тобой шанс стать счастливыми?
Я с надеждой смотрел в бледное любимое лицо, с потрескавшимися от ночной прогулки по холоду губами, покрасневшими глазами и опухшим носиком. Даже сейчас она была красива. Как нежный ангел, мой собственный ангел-хранитель.
– Я даже не думала, – прошептала Лив. – Почему жизнь была против нас, Гранд? Почему мы всегда выбирали не тех? Почему мы желали причинить друг другу боль, ведь и так настрадались каждый в своём ужасе?
– Я не знаю, потому что глупые, потому что всего лишь из плоти и крови, – ответил я. – Не уходи от меня.
– Я никуда не уйду, а если уйду, только чтоб вернуться, – улыбнулась Лив и, наклонившись, прижалась ко мне губами. – Прости меня, я истеричка.
– Я знаю, ты – моя истеричка, – улыбнулся я. – Моей вины больше, чем твоей. Я действительно тебя оскорбил. Это из-за меня так все получилось, я слишком много позволяю Коулу, а они осквернили нашу квартиру. Прости за то, что сказал. Ты имеешь право на всё, что у меня есть.
– Нет, не имею, я тебе никто, Гранд. И я понимаю это…
– Прекрати, – я отодвинулся и поднял её подбородок, заставляя посмотреть на меня. – И по хрен, что тебе сейчас это не понравится, но ты моя вещь. Ты громкая и яркая вещь, которую я никогда не смогу купить. И даже пытаться не буду, потому что и я вещь. Но из неодушевлённых предметов по отдельности, мы превращаемся в живых и одушевлённых, когда рядом друг с другом. Больше нет возражений по этому поводу?
– Нет, – прошептала она. – Я люблю тебя, всегда буду любить, Гранд. И если мы поссоримся, даже разойдёмся. Запомни, я не смогу разлюбить тебя.
– Вот это уже мне нравится, – тихо рассмеялся я.
– Надо заправить кровать, – напомнила Лив.
– А да, эти двое охренели полностью. Знаешь, раньше я никогда не задумывался о том, кто трахается на моей постели. А теперь мне противно даже туда ложиться, – покривился я.
– Теперь ты отчасти понимаешь мои чувства, – заметила она.
– Прости за это. Завтра купим новую кровать, – я потёрся носом о её кончик носа, а Лив улыбнулась и закрыла глаза.
– Потрахаемся? – Неожиданно предложила она.
– Ещё одно, Ливи. Мы не трахаемся больше, с этого момента мы занимаемся любовью. И нет, сегодня заезда не будет, потому что в квартире спит один алкаш. А твои стоны предназначаются только для меня, как бы я ни хотел тебя. Никогда Лес этого не услышит. Ты моя, – серьёзно сказал я.
Она склонила голову набок, улыбаясь и смотря на меня блестящими глазами, но уже не от слез, а от внутреннего счастья. Я попал в цель, она хотела услышать именно это. И я рад, ведь сейчас я был настолько честен, что самому стало легче в груди.
У нас всё получится. Ты слышал, сценарист? И только попробуй изменить мой путь, я найду тебя точно и придушу, а ты будешь мучиться в агониях, на которые обрёк меня. Я ни за что не отдам Лив. Прошёл период наркотической зависимости. Теперь я утонул в ней, и с удовольствием буду плавать в этой ванили и задыхаться. Мой сладкий дурман, в который я вошёл сознательно и не собираюсь поворачивать обратно. Добро пожаловать домой, Гранд. Ты нашёл свой берег, теперь необходимо оживить этот новый и неизведанный остров.
Робинзон Крузо недоделанный. Да и по хрен, кто я теперь, верно?
Глава 37
Оливия
– Доброе утро, – улыбнулась я, появившемуся Гранду на кухне, уже одетому в брюки и рубашку.
– Доброе. Ливи, почему ты ушла? – Хмуро спросил он, проходя к столу.