Глава 39
Оливия
– Как себя чувствуешь? – Спросил Адам, перешедший на «ты» после двадцатиминутного обеда на его заднем дворе и это все при температуре двенадцать градусов.
– Не особо-то и романтично, – скривилась я, держа в руках кружку с горячим чаем.
– А это и не должно быть романтично, – усмехнулся мужчина, закутываясь в плед, поверх пальто. – Вот здесь ходят люди, они видят, чем мы занимаемся. Завтра пойдем с тобой в парк, прокатимся на метро, а далее уже будешь ездить сама, а я тебя встречать. Но для начала разберемся с тем, что я тебе задавал.
– Только до обеда, я обещала Гранду побыть с ним вторую половину, – вспомнила я.
– Хорошо, – кивнул он. – Итак, спрошу первое: как тебе роль жертвы?
– Хм… очень… нереально, – выдохнула я и опустила голову, чтобы скрыть румянец от воспоминаний.
– Я так понимаю, что всё понравилось, – он потер мое плечо, а я кивнула. – Что именно тебе понравилось?
Я удивленно посмотрела на него, и в голове не укладывалось, как психолог так просто говорит о таком личном. Да, я должна была его воспринимать как бесполое существо. Но, черт возьми, он же мужчина!
– Я не могу тебе этого рассказать, – я сжала губы и отхлебнула горячительный напиток.
– Так, Оливия, я твой врач. Мы должны обсуждать всё, что тебя беспокоит и избавить тебя от панической атаки. Я слушаю, – он откинулся на плетеное кресло, а я воровато огляделась.
Люди проходили мимо дворика, даже не обращая на нас никакого внимания. Ну да, это же нормально, что двое сидят и обедают на улице, когда погода просто орет о том, что скоро ливанёт дождь.
– Мне понравилось и точка, – ответила я. – Всё было хорошо и…я сегодня не вскочила утром, а лежала в его руках пока не прозвонил будильник. И готовил завтрак, а точнее, просто сжег яичницу, тоже Гранд. В итоге, я наспех сделала ему сэндвичи.
– Это была его инициатива?
– Да. Это было условие. Но… я всегда думала, что женщина должна бегать вокруг мужчины, носиться как курица с золотым яйцом. Так всегда делала моя мама. Она была домохозяйкой, и порхала вокруг нас всю жизнь. А потом улетела и направила свои кулинарные таланты в нужное русло. Хотя она и сейчас такая, но спокойней, чем с папой. Тейд ничего от неё не требует. Если ужин не приготовлен, то мы заказывали еду на дом или просто выходили в ресторан.
Я замолчала и переваривала то, что я только рассказала.
– Получается, что Гранд тоже не требуется мое безграничное желание его накормить, убрать за ним, – продолжила я и нахмурилась.
– Верно. Ты должна дать ему свободу самому решать за себя и за тебя. Если тебе комфортно была маска жертвы, то переиграй её на новый уровень, стань маленькой девочкой, которая нуждается в заботе. Как вчера. Ведь ты полностью доверилась своему партнеру, ты знала, что он в момент занятия сексом сделает так, что тебе понравится. Он воин, а ты обычная сельская девушка. Позволь ему двигать себя, отпусти его, только для того, чтобы увидеть, что он никуда не уйдет, и ваши отношения станут ещё крепче. Это жизненный парадокс, и он оправдывает себя, – улыбнулся Адам.
– Но я боюсь отпустить его, – прошептала я.
– Давай вернёмся к твоим страхам, – предложил он и вытащил из кармана пальто лист бумаги, где я написала сокровенные мысли.
– Первый страх: одиночество, – прочитал он. – Как ты себе представляешь его?
– Что я буду одна, и он бросит меня, – тут же ответила я.
– Второй страх: предательство.
– Я ему надоем. Ведь Гранд никогда не был постоянным, а я хочу с ним прожить всю свою жизнь. Он устанет от меня или что-то снова случится, – объяснила я свои ощущения.
– Третий – боль, – Адам ожидал моих слов, но я вздохнула и на секунду собралась с мыслями, чтобы донести смысл.
– Да. Мне кажется, что больнее он мне сделать не сможет, но у него это отлично выходит. После первого унижение я отходила год, не могла поверить в то, что Гранд смог так поступить со мной. Но со временем эти чувства притупились, и я уверенная в себе полетела в Лондон. После второго раза я отрицала его слова, его действия. А потом было чувство, что душа разорвалась. Я знаю, что глупая, но я люблю его, и что бы он ни сделал – прощу, приму и буду продолжать унижаться. Но в то же время во мне говорит гордость, и я не могу просто так переступить через себя. Это сложно описать, но я стопорюсь и не могу сделать шаг вперед или назад. Просто стою, замираю без жизни. Я боюсь, что не справлюсь с новой порцией унижения от него, – быстро стерев слезу пальцами, я отвернулась и посмотрела на прохожих.