– Ты всегда говорила, что Рождество – это семейный праздник. Но я не чувствовал себя частью семьи. Я положил тебе крендель на постель, потому что не смог посмотреть в глаза. Мне было стыдно… за мать. В то утро после пробуждения я, как обычно фыркнул на подарки, и стремился к ребятам, чтобы обкидывать снежками прохожих. Мы всегда это делали. Лес разбил бровь, когда вёлся его бой против Коула. И я побежал домой, чтобы принести ему лейкопластырь и всё необходимое, чтобы промыть рану, как ты меня учила. Кристалл слишком носилась с сыном. И вот когда я неожиданно вернулся, услышал громкие стоны. На кухне кто-то трахался. И я осторожно подкрался и увидел Хью с мамой. Это было отвратительно. Мне стало так мерзко внутри, что я больше не скрывался и дал им возможность обнаружить себя. В тот момент перед глазами предстало твоё печальное лицо, если бы ты узнала об этом. Я развернулся и ушёл.
Гранд замолчал и сглотнул, возвращаясь из воспоминаний, и теперь его взгляд приобрёл чёткость.
– Мама с папой разошлись после Рождества, – тихо ответила я. – Мне жаль, что ты узнал всё таким способом.
– Я хочу семью, малышка. Как в Нью-Йорке. Я обвинял тебя, что ты ведёшь себя как мамочка. Но мне это нравится. Я люблю смотреть, как ты подпеваешь под радио и крутишься на кухне. Как смахиваешь прядь со лба и улыбаешься мне. Как заботишься о моём здоровье, кладя мне в карман пальто перчатки. Я оценил всё, Ливи. Ты излечила меня от желания всегда быть в курсе всего, всегда быть в центре событий. Теперь же я хочу спрятаться где-нибудь, обнять тебя и почувствовать вкус настоящей жизни, а не плоской и пластмассовой.
– Неужели, я такой маньяк? – Удивилась я его признанию.
– Да, но и я не лучше. У меня приступ ревностного мудака. Я доверяю тебе, верю, что ты всегда будешь со мной. Но никак не могу контролировать это чувство. Этот твой Шон…
– Он не мой, – перебила я его.
– Этот Шон так смотрел на меня, как будто был готов разорвать, как будто ты уже принадлежишь ему. А я больше не хочу драться. Нет, конечно, если мне придётся тебя защитить, то, пожалуйста. Но мне кажется, я и так в этой жизни набил многим твоим ухажёрам морды. И… блять… в общем, твоего Реда я тоже немного помял, – сморщив нос, признался он.
– Гранд, за что? – Воскликнула я.
– За то, что сделал тебе предложение. За то, что знал, больше чем я. За то, что целовал тебя и фотографировался с тобой. За то, что ты носила его кольцо некоторое время. За то, что это был не я. Это так справедливость. Равновесие в мире, – спокойно ответил он.
– Господи, – прошептала я, прикрыв глаза. – Он же может заявить на тебя. Когда ты будешь думать головой? Ты невыносим!
– А он меня не видел, – заверил меня Гранд.
– Ты больной. Нет, ты серьёзно больной, и я выросла такой же. Боже, – рассмеялась я, открыв глаза.
– Не спорю. Но я тащусь от этого. Мы идеальная пара.
Гранд придвинулся ближе, сжимая одной рукой мою талию, а другой откидывая волосы назад. Его голова склонилась, а я приоткрыла губы в ожидании поцелуя. Но его губы опустились на кончик носа, а я недовольно цокнула.
– Тебе что-то не нравится? – Игриво спросил он, опускаясь рукой с талии к ягодицам.
– Я хочу тебя, – прошептала я, пытаясь переселить непонятное животное желание внутри. Откуда? Неужели воздержание так сказывается? Не могла ответить точно. Но я уже ощущала, что готова разорвать его от одного прикосновения.
– Ты хочешь потрахаться, малышка? – Растягивал он слова. Его рука сжала полушария ягодиц, и он с силой прижал меня к своему паху, который открыл мне, что не я одна сумасшедшая возбуждённая самка.
– Да, – выдавила я из себя, опустив руки и пробираясь под его свитер.
– Ты очень хочешь, чтобы я трахнул тебя, – констатировал он судорожный вздох, сорвавшийся с моих губ, когда он лизнул мочку уха.
– А ты? – Спросила я. Сейчас чувствовала себя озабоченным подростком. Но потемневшие глаза и расширенные зрачки говорили мне, что опять не одна подвластна эротике.
– Безумно, так что стояк причиняет боль, – Гранд начал двигать меня спиной куда-то. – Я даже дрочить не пробовал, потому что хотел только тебя. Горячую. Мокрую. Громкую. Нежную. Пошлую и мою. Потрахаемся, малышка?
Каждое слово отдавалось ударом в груди, а низ живота уже начал пульсировать от возбуждения. Я потянулась к его улыбающимся губам. Сорваны все барьеры и преграды. Губы встретились, языки жадно боролись друг с другом, пока руки исследовали тело друг друга и стягивали ненужную одежду. Его поцелуи опустились к шее, и я схватилась руками за плечи Гранда, чтобы не упасть от неистового желания, пронзавшего тело, что ноги больше не желали стоять. Тихий всхлип, и бюстгальтер полетел в сторону. Гранд судорожно расстёгивал молнию на моих джинсах, в то время как мои ногти прошлись по его животу, и он выдохнул, прикусив зубами сосок. Боль, граничившая с наслаждением, сводила с ума. А он продолжать терзать мою грудь, пока резко не оторвался и не опустил джинсы с нижним бельём, освобождая меня от ненужной одежды.