В этот момент вошёл Гранд и нахмурился, бросив на отца предостерегающий взгляд. Он правильно оценил ситуацию зарождавшейся бури и быстрым шагом подошёл ко мне, немного отводя от мужчин.
– Хью, да как тебе не стыдно? – Возмутилась мама, перестав взбивать тесто для блинчиков. – Живо извинись!
– А почему он должен тебя слушать, Маргарет? – Вступилась за отца Патриция. – Он не твой муж, а мой. И я только могу с ним так говорить!
– Мама, тебе лучше бы заткнуться, взять своего мужа и свалить из нашей квартиры, – процедил Гранд.
– Он никогда не был моим мужем, за что я благодарна Богу. И он никогда не вёл себя так по отношению к нашей дочери, а как только появилась ты, то он сразу же преображается в гнусного урода, желающего причинить всем боль и разрушить каждую пару. Лучше займись сама его воспитанием, – зло ответила ей мама, пропустив слова Гранда мимо ушей.
– Не тебе нас судить! – Взвизгнула Патриция. – Лучше бы дочерью занималась, а то выросла такой же, как ты – шлюхой!
Один момент, и я увидела, как взметнулась рука Гранда, и его мать отлетела к папе, едва успевшего подхватить свою жену. Всё происходило настолько быстро, что я не успела среагировать на этот выпад, как Гранд уже оторвал Патрицию, находящуюся в шоке, от отца и схватил за волосы, и толкнул в бок.
– Ещё одно слово! Ещё одна встреча и пеняй на себя! Мне ничего не стоит пойти в суд, поняла? Даю тебе последнюю возможность исправить положение – извиняйся перед Маргарет и Ливи! Живо! – Заорал Гранд, из-за чего я подпрыгнула на месте.
Его глаза были настолько бешеными, что мне стало страшно за Патрицию. Ведь папа даже не сделал никакой попытки защитить свою жену. А Гранд оскорбился больше, чем было нужно. Он просто сорвался с цепи, слишком долго копилась обида в его сердце, и сейчас пришло время ей выйти наружу.
– Гранд, не надо, – тихо произнесла я, подойдя к нему. Мама была в ступоре, как и каждый присутствующий при этой сцене. Все хранили молчание.
– Нет, Ливи, не в этот раз. Эта сука сейчас развернётся и попросит прощения у Маргарет за всё, что она сказала, а затем у тебя, – резко ответил он, сбросив мою руку с его локтя.
– Ну, я тебя не слышу, – он сделал шаг к всхлипывающей и явно испугавшейся Патриции.
Я видела, что ей было тяжело переступать через себя, ведь она, оказывается, недолюбливала мою маму. А мама считала её подругой, я считала Патрицию достойной женщиной.
– Прости, Маргарет, – выдавливая из себя каждую букву, произнесла Патриция.
– Ни… ничего, – ответила мама.
– Теперь у Ливи, – разрезал тишину, создавшуюся после заиканий мамы, Гранд.
Патриция сглотнула и немного скривила нос, бросив взгляд на папу, призывающий завершить её унижение. Но папа просто стоял. Я не могла угадать мысли, заполоняющие его голову, но он явно не желал спасать свою жену.
– Прости, Оливия. Я погорячилась, – когда она произнесла эти слова, мне почему-то стало смешно. Вот действительно смешно, как взрослая женщина прости прощения лишь потому, что приказал её сын. Но я сжала губы и опустила голову, только бы никто не понял, что я полная психически неуравновешенная идиотка.
– Всё нормально, – выпалила я, смотря на свои тапочки.
– А теперь свалили оба из нашей квартиры, – Гранд махнул в сторону двери.
Я закусила губу, чтобы не выдать себя. Патриция подала голос, и как только я услышала этот звук, поняла, что зря она вообще рот открыла.
– Если я сейчас уйду, то больше никогда не вернусь. И когда она тебя бросит… та, которую ты так оберегаешь от всех, то не беги ко мне, лучше сразу сдохни, как твой папочка! Я пожертвовала всем, что ради него, что ради тебя! И ни от одного из вас не получила должного ответа! Ты это он, только Дэвид больше никогда не испортит мне кровь, а ты будешь смотреть, как твоя Ливи медленно умирает от отравления ядом, которое ты зовёшь любовью! А я могу сказать, почему я так изменила мнение о вашей паре! Легко! Эти женщины, что Маргарет, что Оливия убивают мужскую силу. Они как пиявки питаются кровью и потом бросают мужчин, когда они иссушены. Когда не представляют ничего ценного. Они становятся ни на что не годными. Это две чёрных вдовы, жалящие своей иглой, делающие импотентами на всю жизнь!
– Пати, – в ужасе прошептал папа.
Я закрыла рот рукой. Мама охнула. Тейд немного приоткрыл рот, Реджи матюкнулась, а Джим присвистнул. Я подняла голову на Гранда, который даже побледнел от этого заявления. Он хотел сделать шаг в сторону матери, и его руки сжались в кулаки, но я успела обойти его и обнять за талию, прижимаясь к его груди, слыша, как быстро и отчаянно болезненно бьётся сердце.