– Пожалуйста, Гранд, любимый, не надо. Пусть идёт, пусть оставит нас. Пожалуйста, – взмолилась я.
– Хью, я предупреждал, – хотя я чувствовала, как тело Гранда под моими руками вибрирует от злости, его голос был спокойным, и от него кровь застыла в жилах. Это был приговор.
– Гранд, не надо. Она просто в отчаянии и любит тебя, просто… просто… чёрт, Пати, как ты могла такое сказать? – Папа начал о чём-то просить Гранда, но я даже не вслушивалась.
Почему-то мне казалось, что, держа его в своих руках, обнимая и поглаживая ладонями по спине, я передаю ему свою силу сейчас, чтобы пережить этот момент. Сейчас я поняла, что иногда ради человека рядом и собственного счастья приходится прощаться с родными людьми. И это не больно, это неприятно. Ощущения, что у тебя аппендикс. Шрам останется на всю жизнь, период адаптации будет довольно долгим, а сама операция прошла с успешным провалом.
– Убери её отсюда, – мрачно предупредил отца Гранд.
– Я ещё не всё сказала! – Закричала Патриция. – Не трогай меня!
Но, видимо, отец потащил её к выходу, потому что крики смолкли и дверь хлопнула. А я цеплялась за Гранда, боясь посмотреть в его лицо.
– Ливи, отпусти меня, – сухо бросил он и сам оторвался от меня. Развернувшись, он вышел из кухни, а я увидела только напряжённую спину и резкую походку.
– Господи, – прошептала мама и закрыла лицо руками. Она начала всхлипывать, а Тейд её утешал. А я разрывалась: пойти к маме или побежать к Гранду.
Выбор был очевиден, и я, ни слова не произнося, вышла следом за ним и прошла в спальню. Тихо прикрыв за собой дверь, я осторожно подошла к сидящему на постели Гранду и остановилась. Его голова была опущена, а руки сцеплены в замок так сильно, что вены отчётливо выступили под кожей.
– Гранд, – тихо произнесла я и присела на корточки возле него. – Прости, это я начала ругаться с отцом. Если бы я сдержалась, то ничего бы не произошло.
Он поднял голову и посмотрел на меня пустым взглядом. В его зелёных глазах не было ничего живого, одна мрачность и даже боли я не видела.
– Прости, – прошептала я.
– Ты любишь меня? – Неожиданно спросил он. – Именно меня, а не то, что я имею?
– Господи, конечно, я люблю тебя, – ответила я на одном дыхании. – Люблю, разве ты не видишь?
Он не ответил, а лишь отвёл взгляд. Ноги затекли, и я встала, чтобы сесть рядом. Но Гранд схватил мою руку и повалил на постель, нависнув сверху.
– Гранд? – Я упёрлась ладонями в его грудь, потому что неприятный огонь, загоревшийся в чёрных зрачках, отчего-то испугал меня, и я сглотнула.
– Я хочу тебя трахнуть. Сейчас, – его голос звучал грубо.
– Но… там же мама…
Я не смогла договорить, потому что Гранд впился в мои губы, подминая их с извращённой жестокостью. Было неприятно больно, но любовь… моя глупая любовь затмила все только в одном желании – помочь ему справится с этим утром.
Он прикусил нижнюю губу, что я ощутила на языке железный привкус крови, ведь рана ещё не зажила. Но мне было плевать, я ответила на этот призыв, встречаясь с его языком. Его руки блуждали по моему телу, поднимая футболку и срывая её с меня. Я даже боялась открыть глаза, чтобы не увидеть в других совершенно ненужные мне эмоции.
Гранд быстро стянул мои штаны вместе с трусиками и лёг на меня сверху. Его губы снова впились в мои, он слизывал кровь и опустился поцелуями к шее, пытаясь укусить меня, выпить как вампир. Пока его одна рука сжимала грудь, играя с соском, а другая проводила по лобку и опустилась вниз. Должно быть стыдно, что он вытащил окровавленный тампон, но плевать. Он даже не заметил этой особенности.
Один резкий толчок, и я вздрогнула, сжимая руками его плечи все ещё в свитере. Он даже не разделся, но и на это плевать. Его движения хаотичны, дыхание сбито, как и моё. Его член достаёт до матки и это приносит боль, что я только сильнее жмурюсь, но Гранд не останавился, а продолжает входить в меня рваными толчками, целуя шею и сжимая волосы.
Нет, это удовольствия не принесло, я ощущала саднящую рану где-то внутри и из глаз капнула слеза.
Нет, это нельзя назвать изнасилованием, просто сейчас ему это необходимо, а я…я рядом. Всегда рядом с ним.
Гранд что-то хрипло сказал, но я не услышала из-за шума в голове, его тело дрогнуло, и движения ускорились, пока я цеплялась в его плечи. Он резко замер и повалился на меня, утыкаясь в шею. Он кончил, а я была рада этому первый раз в жизни, что всё было так быстро.
Прошли секунды, прежде чем я услышала горькие всхлипы и мокрые слезы на своей шее. Гранд сжимал меня в своих руках и выплёскивал из себя всю накопившуюся обиду за столько лет. Он просто страдал, позволяя только мне видеть его слабость.