– Да, – ответила мама.
– Это Лив, – резко сказала я.
– Доченька, маленькая моя, что там у тебя происходит? – Закричала мама.
– Какого чёрта отец заблокировал мою карту? – Не слушая её, возмутилась я.
– Родная моя, ситуация вышла из-под контроля, и тебе лучше вернуться домой, – всхлипывая, произнесла она.
– Никуда я не поеду, у меня практика!
– Но ты ведь ничего не помнишь? – Изумилась мама.
– Кое-что вспоминаю! Помню, что ты замуж вышла за Тейда, и отца, и про хирургию я все помню! Как он мог так поступить?
– Девочка моя, расскажи мне, что там у тебя случилось? Как так получилось, что ты снова с Ним?
– Ничего, у меня всё хорошо, ещё бы всякие уроды, вроде моего отца и брата, не лезли в мою жизнь, – фыркнула я.
– Оливия Престон, помой язык с мылом!
– Не собираюсь! Ведь это так, мам! Какого хрена-то? – Закричала я.
– Хью не хочет слышать о Гранде, он готов его убить, я и Патриция его едва сдерживаем. Он собирается прилететь к тебе и силой забрать, – нервно сказала она.
– Я не маленькая девочка, и это моё решение. Пора бы ему это понять! Пусть смирится и оставит меня в покое, – буркнула я и села на диван.
– Но Гранд? Лив, ты уверена, что переживёшь новое унижение, новое расставание? – озабоченно спрашивала она.
– Да, уверена, – твёрдо ответила я.
– Я боюсь, что это скажется: будет ещё хуже, чем сейчас. Понимаешь? Ты моя маленькая крошка, которую я люблю всей душой, и я хочу уберечь тебя от переживаний, – мама на том конце расплакалась, а моё сердце защемило от чувств.
– Мамочка, ну что ты, – виновато произнесла я, – не плачь. Я жива, здорова, относительно. Но вам придётся смириться с Грандом. Вы просто его не знаете, он другой.
– Да, в тот раз ты также говорила, – хлюпнула носом мама, – но…
Связь оборвалась, на заднем фоне я услышала возмущение отца, и через секунду уже его голос.
– Так, Оливия Престон, если ты сейчас же не соберёшь свои вещи, то я за волосы тебя притащу домой! А лучше переведу куда-нибудь подальше от этого ублюдка, – процедил он.
– Так, Хью Престон! Если ты сейчас же не прекратишь мне указывать, то я просто брошу трубку и больше никогда в жизни не буду с тобой разговаривать. И своих внуков ты тоже никогда не увидишь, и к алтарю меня поведёт Тейд, а не ты, – так же ответила я.
– Какие к чёрту внуки? – Закричал он. – Не говори, что ты беременна от этого козла!
– Не говорю, – спокойно ответила я. – И ты заблокировал мою карту! На что прикажешь мне жить?
– А что, этот урод не даёт тебе денег? Не кормит тебя, как всегда, только пользуется тобой как шлюхой?
– К твоему огорчению, он оставил мне свою кредитку с крупным банковским счётом. Съел, папочка? Так кто обо мне заботится больше, ты или он? – Ядовито прошипела я.
– Ну, держись, сволочь неблагодарная! Жди в гости, – фыркнул он и бросил трубку.
Обидно, до боли обидно слышать такие слова от своего отца. Слёзы сами покатились из глаз, душа просто изнывала от ощущения грязи внутри. Мне необходима была поддержка тех, кто был на нашей стороне. Блять, Ромео и Джульетта недоделанные!
Вытерев слёзы, я рванула из квартиры и слетела на два пролёта вниз к ребятам. Коул открыл дверь и даже не спрашивал о покрасневших глазах и подавленном настроении, а просто предложил бокал мартини. Так и просидели в тишине, смотря что-то по телевизору, пока я не уснула у них на диване. Утром пришло сообщение от Гранда, что он благополучно добрался и наберёт мне к вечеру.
И снова тучи набежали над Нью-Йорком: по опыту знала, что это не к добру. Совсем не к добру, что-то обязательно случится. Новый скандал, новое испытание, где я одна… без него. Работа сегодня состояла из двух операций и изучения кучи документации для диплома. Просидела в архиве до девяти часов и с тяжёлым сердцем вышла под проливной дождь. Лайлу так и не увидела за целый день. Если честно, даже не хотела отвечать на вопросы и говорить. Молчание и одиночество иногда помогает разобраться с обстоятельствами или поглубже зарыться в них и завыть.
– Привет, Лив, – знакомый голос вывел меня из транса, когда я вошла в дом Гранда.
Я повернулась на голос в холле, и с дивана встал Лес, улыбаясь мне. До чего же противно было видеть его, после всего, что он наговорил про Гранда. Друг превратился во врага. И это не изменить. Никогда этот человек больше не вызовет тех чувств, которые я к нему испытывала.