Получила ещё один удар по морде.
– Тварь тут – ты, – прошипел я.
– Я подам на тебя в суд, я известная модель…
– Таких как ты куча, и о тебе быстро забудут, хотя уже забыли. Ведь заказов у тебя нет, и только благодаря мне ты пиарилась. А теперь у тебя будет настоящая жизнь, и ты узнаешь все её прелести. И, наконец-то, запомнишь, никогда не смей трогать то, что принадлежит мне. За Ливи я убью, сотру с земли любого и не посмотрю на то, кто он мне.
– Гранд, Лайла сказала, что она попросила Лив отвезти в Пресвитерианскую. Там есть все копии её документов и там её знают, а значит, будут пытаться изо всех сил. Они уже в операционной, – оповестил друг, и я кивнул.
– Поезжай, я дождусь Али, сдам эту суку и приеду. У меня телефон сел, поэтому захвати зарядку из квартиры, – бросил я Коулу и вернулся к разбитому лицу Аманды.
– Значит, эта в операционной. Я желаю, чтобы она подохла, как шлюха…
Моей выдержки больше не хватило, и я сжал горло Аманды, прижимая её к полу. Её улыбающееся лицо было самым отвратительным, какое я видел в жизни.
«Месть», – одно слово и моя хватка ослабла.
– Что сил не хватило? – Откашливаясь, попыталась рассмеяться Аманда.
– Предвкушаю, как весь мир увидит тебя всю в сперме, – довольно протянул я и встал. – А Ливи мне не простит, если я замараю об такую уродину, как ты руки.
– Боюсь, – ухмыльнулась она.
– Правильно делаешь, я своих слов на ветер не бросаю, – улыбнулся я. – И ты и правда, зомби, как Ливи и говорила. Такая же затхлая и гнилая. А знаешь, почему я всегда выбираю Ливи? Она свет, солнечный луч в моей жизни. А ты была падалью, никем, заменой…
Я не договорил, как в дверь позвонили.
– А сейчас твоё время вышло, – усмехнулся и открыл дверь, пропуская мужчину с тёмными волосами и другого с выбеленными собранными в хвост.
– Она? – Хмыкнул Али, осматривая погром, и я кивнул.
– Ну, пошли, косточка, отправляешься на курорт, – мужчина подошёл к Аманде, а она закричала, посылая нас во все известные и безызвестные места.
– Достала, – фыркнул белобрысый и, подойдя к ней, прижал тряпку с хлороформом.
Взвалив девушку на плечо, Али кивнул мне и с бесстрастным выражением лица вышел из квартиры, другой следовал за ним, и я удовлетворенно кивнул. Был уверен в этой компании, а, точнее, в Звере. Можно было вычеркнуть из людей Аманду Рей.
Последний раз осмотрев квартиру, я закрыл дверь и поехал по адресу, который знал. Войдя в приёмный покой, мне ответили, что операция ещё длится: образовалась внутримозговая гематома в височной части.
Я кивнул и пошёл к ребятам, ждущим новости. Лайла тихо всхлипывала, а Коул, задумчиво смотря в окно, гладил её по голове. Минуты длились бесконечно долго, а я мысль о плохом конце просто отрезал и переключался на фантазии о прекрасном будущем.
– Лайла, – сбоку от нас раздался женский голос, и мы все повернулись на него.
Девушка, стоящая в шаге от нас, развязала маску и натянуто улыбнулась.
– Ну, Ники, как она? – Нетерпеливо спросила Лайла.
– Лив… Боже легко говорить про тех, кого не знаешь, а когда ты сама переживаешь и следишь за ходом операции, то встречаться с родственниками очень сложно, – девушка заметно нервничала и теребила завязки на хирургической маске.
– Блять, ты нормально умеешь говорить, без вступительных речей? – Зло процедил я.
– Лив сейчас переведена на пятый этаж в синюю зону, мы сделали всё, что могли, – бросив на меня недовольный взгляд, сказала она.
– И что это, мать вашу, означает? – Уже рычал я.
– Это означает, что она в коме, синяя зона – это те, за кем будут наблюдать только первые сутки, – тихо произнесла Лайла, и я повернулся к ней.
– Что?
– Да, у неё помимо ушиба головного мозга, разрыв селезёнки с её последующим удалением, тахикардия… и… во время операции нам пришлось реанимировать её, – девушка вздохнула и подняла голову, а затем, смахнув слезу, посмотрела на меня. – Вы Гранд, верно?
– Да, – кивнул я.
– Мне очень жаль, Гранд, но нам всем придется приготовиться к худшему, и вам следует позвонить её родителям, чтобы они успели попрощаться с ней. Мы должны это говорить родственникам, но нам главное, пережить двадцать четыре часа. И если МРТ покажет нам хороший результат, то у нас есть надежда.