Одними пальцами я взяла инородную вещь и посмотрела на нее, точно она могла дать мне все ответы. Пиджак, разумеется, не кусался и откровенно молчал, зато слепил глаза баснословно дорогим лейблом Piro на изнанке светлого подклада.
— Чей же ты? — проговорила я и нашла взглядом свой мобильный. Он лежал на столе, и все вокруг показалось мне страшно неправильным. Я бросилась к телефону, надеясь найти ответы там. В последних вызовах значился Алекс. Быстрый дозвон. Долгие гудки. И проворот ключа в двери заставил мое сердце запрыгнуть в пятки. Я резко оборвала звонок и на цыпочках прокралась к приоткрытой двери, хватая в руки первое, что попалось под руку. Красная кружка со времен академии была любимой и памятной, но собственная жизнь дороже. Визитер закрыл дверь и вошел, точно к себе домой. Я резко выглянула, когда шаги стали совсем близко и показались мне знакомыми, но замахнулась с лихвой. И налетела на своего непутевого приятеля, чуть не разбив о его вихрастую голову керамический предмет.
— Алекс! Чтоб тебя! — рявкнула я, прижимая дорогой предмет к себе, дабы от испуга не бахнуть все же кружку об голову друга. — Какого хрена ты здесь делаешь?!
Он удивленно распахнул глаза и открыл рот, оглядывая меня.
— Мать честная, ты не одна? — он сделал несколько шагов и почему-то вытянул шею вперед, видимо, сгорая от любопытства, с кем провела ночь непутевая подружка. — И почему ты замахиваешься на меня кружкой? Совсем? — покрутил он пальцем у виска. А я сдулась. — Ты в порядке? — наблюдал он за тем, как я в рассеянности поставила кружку на кофейный столик и села на диван, массируя виски.
— Алекс, я, кажется, потеряла память, — рассеянно сказала ему, смотря куда-то в пол, пытаясь собрать мысли в кучу. Но получалось плохо. Внутри моей головы точно плыл туман, и я не могла вспомнить ни лиц, ни событий, ничего.
— В смысле? — он нахмурился. — Насколько ты не помнишь?
— Вообще! Ни людей, ни что делала, с кем общалась. Чертовщина какая-то. Что это ты делаешь? — обнаружила я, как он, нагибаясь, принюхивается ко мне.
— Странно.
— Что?
— Алкоголем не пахнет. Хотя твой приятель, который, видимо, и отвез тебя, сказал, что ты перебрала на приеме. — Алекс потер подбородок.
— Приятель? — округлила я глаза. — Что он еще сказал? М-м, какой был голос? — пыталась ухватиться хоть за что-нибудь.
— Ничего. Спросил, куда тебя можно отвезти. Я был на интервью и не смог сорваться. Да и зная тебя, я был уверен, что это не какой-то твой знакомый. В общем, я рассказал ему про ключ.
— Божечки, ты бы ему еще рассказал, где лежат документы и деньги. Алекс, ты же журналист, или как? Голова на плечах есть?
— У меня-то все в порядке. А вот что ты делала вчера, остается загадкой.
— Это все странно. Почему мужчина раздел меня, но оставил в колготках и юбке? Прости за вопрос вслух.
— Может, он импотент? — Алекс остановился и с серьезным видом на меня посмотрел. Я послала ему осуждающий взгляд.
— Что? Разве не версия?
— Я серьезно. Мой вид вызывает недоумение. Следов побоев или насилия нет. В общем, такое ощущение, что я действительно надралась и меня отбуксировали домой. Допустим, я съела местный наркотик и не заметила этого. Но почему ничего не помню?
— Может, тебя опоили чем-то специальным? — выдвинул он версию, деловито заглядывая в холодильник, но быстро его закрыл. — У тебя мышь повесилась, — посмотрел он на меня и продолжил: — И давай-ка одень что-нибудь. Я, конечно, твой друг, но не железный, — изогнул он бровь.
— Ладно, — я послушно встала, пытаясь нарыть что-то в сознании и своем шкафу. — А что, если на приеме всем что-то подливали? Что написала пресса?
— Ничего, Джо. Заказная PR-статья о том, какие все блистательные и какие дорогие вина пьют. Настоящих журналистов с нюхом туда не пустили. За исключением тебя, но тебе будто специально подтерли память. Вопрос: как? — он проследил, как я вышла в простых джинсах и белой футболке, и уже ожидал у двери, подкидывая ключи от машины. — Пошли, накормлю тебя завтраком и побегу.
***
Я стояла возле фешенебельного магазина с дорогими туфлями и сумками, любуясь на настоящее произведение искусства. Витрины были украшены, словно цветочный райский сад, где в центре огромных пионов лежали красивые сумки из дорогой кожи. Одна из которых особенно мне приглянулась. Круглая железная ручка, компактная форма и звенящая бисером бахрома переливалась на дневном солнце Нью-Касла. Сумка манила и просила щелкнуть карточкой на кассе, где консультант приветливо улыбается и предлагает шампанское с утра пораньше. Это была своего рода терапия — померить нечто прекрасное и представить, что я могу тоже быть причастной к таким вот незатейливым материальным радостям. В Джилли Чу можно было просто ходить наслаждаться искусством, как в галерею. Прохладные кондиционеры и цветочные запахи были ничуть не хуже, чем в дендрариуме на Грин Лэйн. А орхидеи в кадках бутика были даже жирнее. В общем, я вспомнила, что еще не сделала платеж за этот месяц, и решила отложить покупку на когда-нибудь потом.