— Ну так вот, господа присяжные заседатели, вчера в газету — вотчину товарища Чередова — явился неизвестный человек в сером плаще, с лицом стандартным, невыразительным. Неизвестный попросил вернуть статью все о том же злосчастном канале. Заведующий отделом науки, по стечению обстоятельств невыясненных, в момент странного визита отсутствовал. Его заместитель вычитывал гранки и запропастился черт его знает куда, поиск результатов не дал. На месте оказался практикант. Будучи человеком скромным, практикант от расспросов воздержался, выдал единственный экземпляр статьи, извинившись при этом за мятый первый лист. Серый макинтош приветственно приподнял шляпу, сохранил усталое выражение стандартного лица и, бросив на ходу: «Признателен», удалился. Спустя час, отобедав сытно в кругу местных интеллектуалов, явился редактор по отделу науки Игорь Петрович Деньга. Пребывая в настроении отменном, Игорь Петрович разложил перед собой рукописи и погрузился в мир сложных проблем, потрясающих нашу планету. По неведомым законам телепатии именно в это время позвонил редактор газеты товарищ Чередов и вкрадчивым голосом спросил: «Как там у вас со статьей по ирригации?» Выразительное лицо Деньги тронула отзывчивая улыбка (обед был на редкость аппетитным): «Порядок, ждем указаний». «Отлично, — оживился редактор, — тогда тащите ее сюда».
Описывать дальнейшие события считаю лишним. Рискну добавить, что в данный дождливый день заседает редколлегия газеты, решается судьба доброго и благодушного Игоря Петровича Деньги.
— А остальные?
Лужин пожал плечами:
— Вопрос по существу. Из-за отсутствия очевидцев сообщить что-либо утешительное не могу.
Гречушкин еще не уловил смысла сказанного, спросил Лужина машинально, не надеясь даже на ответ:
— А тот, в сером макинтоше, он откуда?
Лужин скорчил злую гримасу:
— Доподлинно известно: «некто с лицом, стандартным и невыразительным» — человек из главка. Статья изъята по их указанию.
— Почему?
— Старик, нам не докладывают. Говорят, министерство посылало на канал комиссию, себя проверяли.
— Да ну? — Костя Духов бестолково таращит глаза.
— Вот тебе и ну! Вернулись доверенные лица назад и говорят: «Дела не ахти какие, и вообще, товарищ начальник главка, ваши не пляшут». Начальник — мужик не дурак, вызывает помощника. Статью, говорит, изъять желательно без шума.
Гречушкин отрешенно смотрит на Лужина:
— Ты это серьезно?
Лужин вздохнул:
— Что с тобой? Сидишь, как вываренный карась. Какие к черту шутки? Правы твои академики, понял? Ваша взяла, старик. Да проснись ты!
— Но ведь Углова вызывали в горком.
— Тут я тебе не советчик, может, и вызывали. Представляю рожу Полонена. «Лично я, — Лужин оттопырил нижнюю губу и очень похоже передразнил Полонена, — к этой статье отношения не имею».
Гречушкин пододвинул к себе пустой стакан и вылил в него остаток воды.
— Откуда ты знаешь? Может быть, они передали статью в другую газету?
Лужин всплеснул руками:
— Фома-неверующий, зачем ее тогда забирать? Отдай второй экземпляр, и баста. Нет, брат, противник отступает по всему фронту.
— Ты так считаешь?
Лужин грубо толкнул его в бок:
— Не только считаю, но и требую локальный банкет на четыре персоны: ты, я, Духов, как очевидец, ну и человек, доставивший столь бесценную информацию, — оттопыренным пальцем Лужин сбивает с рукава темную нитку.
В коридоре послышался женский смех. Лужин оживился, толкнул дверь ногой:
— Наташа, девочка моя, Углов приехал?
— Звонил, сейчас будет. Все?
— Ну как же все, кардинальный вопрос личной жизни: руку и сердце, мы будем счастливы.
— Надоело, Лужин.
Дверь хлопнула, плохо вставленные стекла какое-то время дребезжат, Лужин морщится.
— Строптивая девка. — Смотрит на утомленное лицо Гречушкина: — Слушай, тебе, может, нездоровится?
— Нет-нет, ничего.
— Я бы на твоем месте зашел к Углову.
— К Углову? Зачем?
— Тебе видней, но на прошлой летучке получилось скверно. А Углов — молоток. Его гнут, а он не сгибается. Сходи, Гречушкин, обрадуй человека.
— Да нет, — Гречушкин подхватил плащ, — лучше уж ты. У тебя это хорошо получается.
— Дуся! — Лужин подался вперед, хотел оказаться на пути Гречушкина, помешать ему. — Помнишь партийное собрание? Углов был молодцом, так прижал Кропова, тому и сказать нечего. Пык-мык, меня даже смех разобрал. Ты ведь с ним накоротке, правда? Считай, ваша общая победа.