Я виноват…. Я….
Я до сих пор не могу поверить, что тебя больше нет. Я просто выпал из жизни. Единственный человек, кому я продолжал уделять, хоть каплю, внимания была моя девочка. Но и эта капля скоро кончится. Она это знала, но надеялась, что сможет мне помочь. И сейчас она сидела со мной рядом на скамейке в некогда любимом мной месте.
Мы молчали уже очень долго. Она отстранено сидела рядом, изредка посматривая на меня. Наше молчание так могло продолжаться хоть весь день, пока она не начнет мне что-то говорить.
— Рустам — Позвала она меня. — Это не может продолжаться вечно!
Я повернул голову в её сторону и уставился на неё безжизненными глазами.
— Это я виноват. — Всё что удалось выдавить мне.
— Это не смешно. Мы же с тобой об этом уже разговаривали, помнишь? Ты не виноват — это несчастный случай.
— Это я виноват.
— Я понимаю, что брат для тебя много значил, но жизнь ведь не кончилась!
Я устало кивнул головой, этот разговор повторялся всю последнюю неделю. И с этим надо было что делать. Ходить и постоянно ныть не дело. Если решил, то надо действовать. У меня были мысли о самоубийстве. Но я не мог себя убить. Боль — это единственное, что меня останавливало. Я просто не мог причинить себе такую боль. Я хотел, чтобы меня кто-то убил. Но убил не жестоко, а быстро и безболезненно. Я знал, что так не может быть, как я хочу. Это решение пришло ко мне, когда я пытался перерезать себе вены. Я несколько часов просидел с ножом в руке, но не смог даже поднести нож к руке. Поэтому я искал того, кто сделает это за меня. Я сначала думал, что это сделает она. Но она боролась за мою жизнь и, ни за что бы, ни сделала это. Поэтому оставалось, немного усыпить её внимание ко мне и начать искать нового палача.
— Рустам, ты должен понять, что ты ни в чем не виноват. Не вини себя и возвращайся уже! Ты мне нужен, очень нужен!
Её слова не меняются — постоянно повторяются. И это вызвано не скудным словарным запасом, а от безысходности сказать хоть что-то, что могло бы меня переубедить.
Поэтому я скажу ей то, что она хотела от меня услышать.
Я улыбнулся, наверное, впервые за последние двадцать четыре дня:
— Я постараюсь.
Она улыбнулась — её улыбка грела, ведь я уже и забыл, когда она в последний раз улыбалась. Положив голову ко мне плечо, она взяла мою руку и сказала:
— Когда-нибудь все будет как прежде.
Наивная….
Я открыл глаза и рефлекторно дернулся. Какой реалистичный сон. Сон. Нет, это был не сон. Это было, когда-то давно, ещё при жизни. Сомнений не было. В отличие от всего меня окружавшего, там всё было наполнено цветом. Не было ни одного намека, что где-то забыли добавить красок. Это и являлось для меня главным аргументом. К чему бы это? Понятно, что просто так люди не видят куски из прошлого. Есть какая-то причина. Может, чтобы напомнить? Что было до этого или к чему это привело в итоге?
Я попытался вспомнить, но безрезультатно. Моя память отказывалась выдавать хоть какие-то кусочки моих воспоминаний. Некоторые куски последних лет моей жизни просто отсутствовали. Может это и к лучшему — если эти воспоминания Я забыл, то значит так надо. Может, если Я их вспомню, то ничего хорошего мне это не принесет? Надеюсь, Я забыл что-то действительно плохое.
Провалы в памяти совершенно удручали.
Я потянулся за сигаретой и в спине раздался тихий хруст.
— А! — поежился Я от внезапной дрожи по спине. — Как всегда вовремя.
Хруст отдался не просто сигналом, что всё затекло — смени позу, а ещё и ноющей болью. Сигареты пока подождут. Расставив приоритеты, Я медленно поднялся с кресла. Голова слегка кружилась, и мое зрение показывала совершенно другую картинку — Я стал хуже видеть. Мое зрение никогда не было идеальным и когда оно начало становится хуже, Я всегда переживал. Это больше был страх остаться без главного органа. Нет зрения — нет нормальной жизни. Это как сидеть в хорошо освещенной комнате, где всё заставлено всякими разными безделушками, книгами или чем угодно! Ты всё ходишь и рассматриваешь это. Ты имеешь полное представление о любом предмете. И потом, свет резко выключают. Ты абсолютно ничего не видишь. Вокруг одна темнота. Но ты ещё не боишься — никакой паники. Ведь ты же знаешь, что свет скоро включат, и ты снова сможешь различать это огромное окружение. Или у тебя есть другой источник света, пускай это будут спички, фонарь или свеча. Хоть слабый свет, но они тебе дадут и не оставят тебя одного в темноте. Но вот тут и начинается самое страшное: у тебя нет, ни фонаря, ни спичек и ты абсолютно уверен, что свет здесь никогда не включат. И ты остаешься один. Это не в физическом смысле, конечно. Вокруг тебя могут, находится люди, они могут помогать тебе ориентироваться в пространстве, помогать что-то делать.