— Хайль, камрады! Ну и вонь же здесь, как в обезьяньем питомнике!
— Хайль, господин Нонненрот!
— Сесть! Открыть учебники биологии: глава одиннадцатая, «Модификация». Читай, Курафейский!
— Кто-то стучит, господин Нонненрот!
— Войдите! Рота, встать! Равнение направо!
Дворник принес книгу приказов. Нонненрот прочел циркуляр и сказал:
— Вам Везет больше, чем дозволено полицией, вы, кретины: в двенадцать педсовет.
Всеобщее веселье, суматоха, ликование.
— В чем дело? — вдруг рявкнул Нонненрот. — Почему орете, как стадо диких обезьян? На следующем уроке биологии будете у меня делать письменную работу! И капканов для вас наставлю, папуасы несчастные! Тиц, вынь руку из кармана!
Бекман понимающе ухмыльнулся, пожал протянутую Нонненротом руку, поблагодарил за сигарету и заковылял прочь.
— Всем сесть, да побыстрее! Чего тебе, Муль?
— У нас еще есть штрафное задание, господин Нонненрот!
— Конечно, как всегда. Тема?
— Критика взрослых.
— Ты что, спятил?
— Нет.
— Что ты себе позволяешь, ты, психически неполноценный пигмей?
— По телевизору об этом была дискуссия, и мы должны были написать о телепередаче, господин Нонненрот!
— По телевизору! Ты, видно, каждый вечер торчишь у экрана, вдыхаешь ароматы далекого большого мира, а? Смотри, чтобы тебе на пасху не вылететь в трубу. Что это была за дискуссия?
— Критика взрослых.
— Дискуссия?
— Да, дискуссия, ее вела молодежь обоего пола!
— Дискуссия! От одного слова воротит! В мои школьные годы никаких дискуссий не вели, тогда подчинялись.
Нонненрот спохватился и устало опустился в кресло.
— Ну, читай, Рулль! Шанко, Курафейский, Гукке, Клаусен, подать домашние тетради!
Рулль обменялся с Курафейским бесшумными сигналами, встал и, не выходя из-за парты, принялся неохотно и монотонно читать:
«Критика взрослых.
— Нет, а этот джаз! Когда мне было столько лет, сколько тебе, цивилизованный европеец постеснялся бы даже слушать этих классиков джунглей!
— Да ну! А как насчет чарльстона, который папаша так лихо отплясывает на вашей свадебной фотографии в семейном альбоме? Что говорил по этому поводу дедушка?
— Когда мне было столько лет, сколько тебе, цивилизованный европеец постеснялся бы выделывать эти идиотские прыжки, позаимствованные на диком Западе! Тогда танцевали вальс, венский вальс!
— Да ну! А что говорил по этому поводу прадедушка?
— Ну, хорошо. Но эта необузданность! Такого у нас не было! Тогда никто и ни за что не посмел бы ломать стулья! Целый зал, полный поломанных стульев, а ведь это государственная собственность! В наше время это было невозможно!