— Школа — это как корь, — терпеливо ответил Адлум. — Так как ею должны переболеть все, если не считать немногих избранных, то лучше для здоровья перенести ее в нежном детском возрасте. Взрослым справиться с ней гораздо труднее.
— Школа — это интеллектуальный тренировочный лагерь! — пропищал Муль.
— Нет, это как брачная ночь: ты ничего от нее не получаешь, но она должна быть, чтобы ты от нее что-нибудь получил, — возвестил Тиц.
— Фу!
— Старый развратник!
— Нет, это как кабинет восковых фигур!
— Лотерея! Каждый второй билет — пустой!
— Это не относится к учителям, — сказал Адлум.
— Паломничество в Лурд! Шуму много, а толку мало! — закричал Мицкат.
В класс вихрем ворвался Петри.
— Тихо! Удар гонга дается в восемь часов двадцать пять минут. С минуты на минуту ожидается нашествие учителей.
Гукке подошел к окну.
— Ребята, Забулдыга взял свой складной стульчик и бутылку пива, — объявил он. — Сунул ее, как всегда, в карман штанов.
Почти все ринулись к наружной стене, чтобы их не видно было со двора.
Бекман принялся читать газету.
— Правильная работенка для Забулдыги, — сказал Мицкат. — Смотритель писсуара берет по бутылке за вход.
— И почему он до сих пор не стер эту мазню? — спросил Фарвик.
— Наверное, приказ свыше.
— Да, но они тоже не могут просто так от всего отмахнуться, — сказал Рулль.
— Почему не могут? Им плевать.
— Ты так думаешь? — сказал Затемин.
— Внимание! Из-за угла появился босс! — вдруг закричал Петри.
Все бросились на свои места.
— Ну-с, что вы тут поделываете?
Бекман, вздрогнув, прервал чтение, щелкнул каблуками и помахал газетой.
— Охраняю, охраняю, так сказать, вот это безобразие, господин директор! По распоряжению господина Випенкатена.
Гнуц сложил руки на набалдашнике трости, с яростью взглянул на стену уборной и заскрипел зубами.
— Это же… это же неслыханное оскорбление! — выдавил он.
Бекман напряженно глядел на него.
Гнуц повернулся и стремительно направился к подъезду школы.
— Одну минутку, одну минутку, — пролепетал Бекман и поспешил за своим директором, едва не наступая ему на пятки. — Я ведь знаю, кто это сделал. То есть…
— Что вы сказали?
Гнуц стоял на лестнице главного подъезда, тремя ступенями выше Бекмана и наблюдал за ним с брезгливым любопытством.
— А дело было, стало быть, так, — начал Бекман и сунул газету в карман, чтобы освободить руки для жестикуляции. — Вчера вечером, так около половины одиннадцатого, иду я, значит, по школьному двору…
— Трезвый, господин Бекман?
— Ну, по маленькой я это, значит, пропустил, господин директор!
— Так!
— И впрямь совсем маленькую, малюсенькую, господин директор! Четыре-пять кружек пива и такую же гомеопатическую дозу можжевеловой. Двойная водка и…
— Дальше, Бекман!
— Вот, значит, только я вышел на неосвещенную часть дороги, гляжу: опять парочка делом занимается!
— Каким делом?
— Ну, это… спариваньем, господин директор. Вы уж на меня не обижайтесь. Ясное дело, ами со своей девкой. То есть, конечно, главного-то они еще не успели, но к тому шло. В общем коротко и ясно: схватил я, значит, американца за портупею, парни эти, я вам скажу, медлительные такие, им нужно…
— Дальше, Бекман!
— Так вот, я ему, значит, как раз выговариваю, вдруг, вижу, здесь, возле, значит, уборной, один нужду справляет. Я еще никак не решусь, американец ли виноват, или та фигура, она мне сразу подозрительной показалась, — а тот уже сам подходит ко мне и говорит: «Здрасьте, господин Бекман!»
— Кто, Бекман?
— Ну, тот подозрительный тип, который был возле писсуара.
— Но кто, кто это был, Бекман?
— Кто был? Да из шестого «Б», Рулль, вот кто был.
Гнуц ударил тростью по земле и с шипением выдохнул воздух.
— Вы уверены, Бекман? Абсолютно уверены?
— Так же уверен, как в том, что в церкви надо аминь говорить, господин директор! Голову готов дать на отсечение. Ошибка исключается: паршивец еще напоследок помочился, прямо на масляную краску! Гляньте, вот следы мочи.
Гнуц наклонился.
— Рулль, — прошептал он. — Кто бы мог подумать?
Гнуц выпрямился, борясь со своим смятением.
— Вон коллега Грёневольд, — попытался Бекман отвлечь директора. — Он нынче тоже ко второму уроку.
Грёневольд направлялся к ним, свернув с Гегельштрассе.
— Доброе утро!
— Приветствую вас, коллега! Ну, что вы скажете?
Гнуц протянул руку в направлении уборной.