ОСКОЛКИ
Эту песню, со словами “как мы бежали от войны, и смерть дышала нам в затылок...” я услышала уже здесь, в Старом городе. И ощущение встающей дыбом шерсти накатило острое, как тогда... весной...
Под грохот канонады и гулкое уханье разрывающихся все ближе и ближе кассетных бомб Сойер буквально втащил нас в какое-то помещение... Кажется, это был музей. Мне запомнилось множество разбитых стендов, разбросанные по всюду искалеченные артефакты, несколько безжизненных человеческих тел, распластанных на полу, среди камней и осколков стекла.
- Девчонки, быстрей! Быстрей, мои хорошие! - приговаривал он то и дело, подгоняя нас с сестрой и маму. Это было совершенно не нужно, потому что нас гнала сама смерть.
Мы мчались по погибшим коридорам, запинаясь, падая, снова поднимаясь. Того, кто не мог подняться сам, подхватывали Сойер или мама, и некоторое время тащили на себе, потом, устав, ставили на ноги, и мы бежали дальше... Вдруг... при очередном таком подхватывании (в этот раз я запнулась и шлепнулась плашмя на камни и стекло) из маминых рук выпала папка с документами и карточками разыскиваемых ею людей. Это была ее работа - искать людей по просьбе родных. Так вот эти карточки с фотографиями, надписанными на них именами, адресами и прочими данными, рассыпались по коридору, как убитые птицы.
Мама подняла меня, подтолкнула вперед, и со словами: “Беги, детка! Я догоню...” - принялась собирать эти карточки...
- Мама! Нет! - крикнула я и хотела кинуться к ней на помощь, но она так посмотрела на меня, что я не посмела ослушаться и прихрамывая бросилась догонять Сойера и сестру, которые были уже далеко.
Я бежала и все время оглядывалась в надежде увидеть маму, догоняющую меня... вот уже впереди замаячил черный плащ Сойера, несущего мою сестру на руках, а мамы все не было видно. Я крикнула:
- Пол! Подожди! Там мама!
Сойер обернулся... И в этот миг за моей спиной что-то рухнуло!
Стало темно...
И тихо...