, приехавшие в столицу искать хлеба. Было несколько человек того склада, который характеризуется фразой: "перекати-поле". Они нигде не уживутся долго и будут всю жизнь странствовать по России из конца в конец. Добродушный и наивный Сережа про себя наметил эти рубрики и по ним распределил своих клиентов. Особой кучкой выделялись подозрительные субекты, которыми кишмя кишит добродушная матушка Москва. Они держали себя с особенной развязностью и смотрели на других свысока. -- Я не понимаю вашей цели,-- говорил один такой подозрительный субект, особенно надоедавший Сереже.-- Предприятие рискованное, во всяком случае... -- Это уж наше дело,-- отвечал Сережа сухо. -- Наконец разстояние... Завезете незнамо куда, оттуда потом и не выберешься. -- Самое лучшее, если вы не будете забираться в такую даль... -- Конечно, если контрактом будет выговорена неустойка и двойные прогоны... -- Контрактов не будет и прогонов тоже... -- В таком случае, до свидания. -- Всего хорошаго... Сереже хотелось сказать просто: "вон!", и он чувствовал, что начинает краснеть от сдержаннаго напряжения. Сережа хотел предложить еще какой-то вопрос, как в передней раздался нерешительный звонок. Через минуту в комнату вошел бледный молодой человек в очках. -- Я печатал обявление в газетах... Моя фамилия: Крестников. -- Садитесь, пожалуйста. Если не ошибалось, вы бывший студент? -- Да... из Петровско-Разумовской академии. -- Да, да, понимаю. Не кончили курса? Да, понимаю... маленькая неприятная история... да, да. Студент искоса взглянул на фельдшера и как-то весь сежился, почуяв конкурента. -- Ищете уроков? Вообще места?.. Окоемову понравился самый тон голоса, каким говорил студент. Такой хороший молодой голос... Он уже вперед его принимал. Да и специальность подходящая: сельское хозяйство необходимо. И фельдшер тоже подходящий человек, хотя и замухрыжка. Что же, из таких замухрыжек выдаются хорошие работники. Дальше звонки последовали один за другим, так что скоро вся приемная наполнилась народом. Сережа уже охрип, повторяя одни и те же вопросы и давая одни и те же обяснения. Скоро он показался в кабинете, красный, с каплями пота на лбу и отчаянием во взгляде. -- Что я с ними буду делать?-- взмолился он, делая театральный жест.-- Делая орда неверная... И кого-кого только тут нет! Жаль, что ты не можешь посмотреть на них, Вася. -- Есть интеллигентные? -- Всякаго жита по лопате... Собственно говоря, я не особенно доверяю этим интеллигентам: не выдержат и сбегут. Последнюю группу составляли люди, которых решительно нельзя было отнести ни к одной из вышеприведенных категорий. Всего вернее было назвать их поврежденными. -- Вы чем занимались до сих пор? -- Я вообще... Видите ли, я изобрел подводную лодку... Поврежденный субект торопливо доставал из кармана обемистый сверток засаленных бумаг с очевидным намерением посвятить Сережу в свою тайну, но Сережа благоразумно уклонялся от подробностей, предпочитая верить на слово. К числе этих поврежденных оказалось два воздухоплавателя, изобретатель каких-то насосов, работавших мятым паром, неизбежное perреtuum mobile, электротехник, мечтавший упразднить все паровыя машины, и т. д. Окоемов вперед предупредил Сережу, чтоб он оставил всю эту группу для личных обяснений,--он питал большую слабость ко всяким изобретателям, в чем сказывалась американская жилка. Познакомившись с общим составом своих клиентов, Сережа выпроводил под разными предлогами сначала всех сомнительных субектов, а затем москвичей. -- Ведь вы не разстанетесь с Москвой ни за какия коврижки?-- откровенно говорил он. Москвичи смотрели друг на друга, заминались и в конце концов должны были соглашаться, что, действительно, не могут. Нет, уж лучше голодать, да только у себя в Москве. "Перекати-поле" доставили Сереже много хлопот, потому что им особенно понравилась перспектива отправиться в Сибирь. -- Да ведь вы не уживетесь на одном месте,-- уверял Сережа хриплым голосом.-- А нам нужны люди, которые едут не на один и не на два дня... Впрочем, зайдите денька через три для окончательных переговоров с моим доверителем. Я здесь только представитель... Оставались две группы -- провинциалы и поврежденные люди. Всех набралось для перваго раза человек двенадцать, и Сережа назначил каждому особый день и час для переговоров с будущим хозяином. Пока происходила эта каша, Марфа Семеновна сидела у себя в комнате и горько плакала. Что же это такое? Старое окоемовское дворянское гнездо превратилось в какой-то трактир... Чего только ни придумает Вася! -- Ты сейчас же вымой пол,-- приказывала старушка горничной.-- Я не знаю, чего они там ни натащили... А потом прокури хорошенько амброй. Я не выношу этого воздуха... Мне уже дурно...