ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
I.
Путешествия сближают людей. Так было и с компанией, ехавшей на Урал. Мужчины вообще сближаются легче, и еще на вокзале в Москве студент Крестников и фельдшер Потапов почувствовали взаимное расположение. -- Не желаете ли папироску-с?-- предлагал фельдшер, делая первый шаг к знакомству. -- С удовольствием:..-- согласился студент и, раскуривая папиросу, уже тоном знакомаго человека прибавил:-- Интересно, что выйдет из нашей экспедиции. -- Да-с, вообще... А между прочим, Василий Тимофеич весьма практикованный человек. Я стороной навел о них справки... Весьма одобряют. Когда поезд тронулся, фельдшер снял свою шляпу-котелок, перекрестился и с какой-то жадностью смотрел на быстро убегавшую Москву. Потом он тряхнул головой и, обращаясь к Крестникову, резюмировал свои впечатления: -- Скучно-с... Окоемов и Сережа остались на площадке и долго провожали глазами родную Москву. У Сережи было такое серьезное и грустное выражение лица. Окоемов тоже чувствовал себя немного не по себе. И жаль чего-то, и как будто щемит на душе, и какое-то раздумье нападает. -- Ну, и отлично!..-- бормотал Сережа, принимая деловой вид.-- Мне давно следовало освежиться, а то я совсем закис в этой Москве. Да, необходимо встряхнуться... -- Для тебя, мой друг, Москва являлась только большим трактиром, и ты смотришь на нее именно с этой похмельной точки зрения. А есть другая Москва, деловая, бойкая, работающая... Я не сказал бы, что Москва -- сердце России, это было бы немножко много, но ее вернее назвать паровым котлом, в котором заряжается вся русская промышленность и вся русская торговля. Да, здесь вершится громадная работа, и сейчас трудно даже в приблизительной форме предвидеть ея результаты... Понимаешь: сила! А я поклонник силы... Москва далеко бьет, от одного океана до другого, и эта сила все растет, как ком снегу. -- Кажется, это из области московскаго патриотизма, Вася? -- Это уж как тебе нравится, так и называй. Факт... Приятно сознавать, что составляешь частичку этой силы. Сидевшия в вагоне дамы заметно взгрустнули, хотя и старались не выдавать своего настроения. Княжна смотрела в окно на пеструю ленту быстро летевшей мимо дорожной панорамы. Ее тоже брало раздумье: хорошо ли, что она согласилась ехать Бог знает куда? Она даже не знала хорошенько, куда и зачем едет, как не знали и другия дамы. Оне отнеслись друг к другу с большой строгостью, начиная с костюмов. Про себя княжна определила одну симпатичной, а другую так себе. Эта симпатичная дама была сильная брюнетка с характерным, почти сердитым лицом. Темное дорожное платье и черная шляпа придавали ей еще более решительный вид. Княжне не понравилось в ней только одно, а именно то, что симпатичная дама курила. Звали ее Анной Ѳедоровной. Другая, средних лет блондинка с неопределенным лицом, имела какой-то пришибленный вид. Видимо, она вся была в прошлом, там, где прошла ея молодость. Когда Москва скрылась из виду, она потихоньку перекрестилась и вытерла набежавшую на глаза слезу. -- У вас остались там родные?-- спросила княжна, делая головой движение в сторону Москвы. -- Да, т.-е. нет... У меня никого не осталось в Москве. Княжне понравился голос этой пришибленной блондинки,-- она говорила с такими мягкими нотами. -- А вас как зовут?-- полюбопытствовала княжна. -- Калерия Михайловна... -- У меня была сестра Калерия. -- Да? Это очень редкое имя... На этом разговор и кончился. Дамы потихоньку оглядывали друг друга, и каждая про себя составляла особое мнение про двух других. Здесь каждое лыко шло в строку, и наблюдательный женский глаз по мелочам составлял самую строгую характеристику. Блондинка решила про себя, что княжна очень добрая, а брюнетка сердито подумала всего одним словом: неряха. Женщины заняли две лавочки, а мужчины две других, напротив. Разговор как-то не вязался, потому что над всеми тяготела разлука с Москвой. Сближение последовало благодаря дочери изобретателя Потемкина. Девочка сидела с отцом и очень скучала. Ока успела разсмотреть всех мужчин и не нашла в них ничего интереснаго. Потом она сделала попытку поиграть со студентом и потянула его за рукав. Но студент только улыбнулся,-- он не умел ответить на это красноречивое предложение. Девочке сделалось скучно до тошноты. Зевнув раза два, она взобралась на скамейку и принялась разсматривать дам. -- Какая маленькая девочка...-- заметила Калерия Михайловна и поманила к себе шалунью.-- Ну, иди сюда, коза. Я тебе покажу одну очень интересную вещицу... Девочка не заставила себя просить и мигом очутилась в дамском обществе. -- А вас как зовут?-- спрашивала она поочередно всех.-- А меня Татьяной Ивановной... да. Мы с папой далеко-далеко едем, туда, где золото... А вы куда? -- И мы туда же... Все вместе едем. -- А где же ваш папа? -- Наш папа дома остался... -- Значит, вы его не любите?. Через пять минут Татьяна Ивановна уже взобралась на колени к Калерии Михайловне и припала своей головенкой к ея груди. Этот детский лепет точно расплави