, едва тронутых жильем. Даже небо почему-то казалось здесь ниже, и солнце не светило с такой радостью, как там, на Волге. Одним словом, начинался суровый север. Это чувствовалось в похолодевшем воздухе. -- С Камня напахнуло холодком,-- обяснил штурман, ходивший по палубе в валенках. Народ до сих пор называет Уральския горы просто Камнем, как это было в глубокой древности. Еще древнее, у греков, Урал был известен под именем Рифейских гор, причем сложился целый ряд легенд об его обитателях, включительно до грифонов, стерегших несметныя сокровища. Эта молва перешла через тысячелетия, и русский человек в течение всей своей истории неудержимо тянулся на восток, чтобы забрать сказочныя богатства. Первыми явились сюда смелые новгородские ушкуйники. Прямой пут по Волге и Каме был загорожен сначала Булгарским царством, а впоследствии Казанью, поэтому новгородцы избрали обходное движение, севером, через Великий Устюг. Главное богатство тогда составляли меха, и новгородцы выменивали их на свои товары в верховьях Камы. Полное завоевание Урала последовало только при московских царях, когда пала Казань и благодаря этому открылся широкий путь на Урал и всю Сибирь. История дохода Ермака известна всем. Именно об этом и думал Окоемов, сидя на палубе и любуясь развертывавшейся грациозной панорамой северной могучей руки. Сколько было затрачено неустанной энергии русским народом, чтобы свершить этот путь, сколько пролито крови, потеряно жизней -- это было стихийное движение славянскаго племени на далекий восток, как стихийно движется вода в громадных северных реках. И каждый период этого движения оставлял свой отпечаток. Новгородцы ограничились меновой торговлей, а промышленность выразилась только открытием прикамских соляных промыслов; Москва собирала ясак и не шла дальше этого. Уральския сокровища остались нетронутыми и в первый раз показались на свет Божий только благодаря воле гиганта-работника, царя Петра. Он первый понял громадное значение этого громаднаго края и приступил к разработке его сокровищ. С этого момента выдвинулся целый ряд энергичных деятелей, выполнявших план гениальнаго русскаго царя. На первом плане здесь выступила фамилия простого тульскаго кузнеца Демидова, а за ним ряд других предпринимателей, поработавших в свою долю. Восемнадцатый век является в истории Урала боевым периодом, когда главным образом происходила его колонизация и развертывалась промышленная деятельность с невиданной еще быстротой. Затем волна этого движения отхлынула в далекую Сибирь, и девятнадцатый век для Урала является периодом упадка, если сравнить его с предшествовавшим веком -- новаго почти ничего не было сделано, и промышленность двигалась по проторенной дороге черепашьим шагом. По этой последней причине прикамские города имеют такой унылый вид, точно недоумевают, зачем они тут стоят. Чувствуется что-то недосказанное, не проявившее себя в полной мере... Чистополь, Елабуга, Сарапул -- что они такое? Ни добывающей ни обрабатывающей промышленности, а только одна хлебная торговля, да и та с грехом пополам. Окоемов невольно сравнивал эти города с американскими, и у него сжималось невольно сердце. Нет, решительно мы не умеем жить и будем умирать с голода среди всевозможных богатств. И обидно и больно сознавать все это, но тем не менее это так. Еще живя в Америке, Окоемов мечтал об Урале, и вот теперь плывет по уральской воде, затаив какую-то неясную обиду. Действительность не оправдывала самых скромных надежд, и уральския несметныя сокровища решительно не желали ничем проявить себя. -- По ту сторону Урала совсем другое будет,-- говорил капитан парохода, глядя прищуренными глазами вверх по Каме.-- Там настоящее богатство, а здесь только и ремесла, что хлеб, соль да лес... Вот переедете горы, так сами увидите. -- Все-таки грустно,-- говорил Окоемов.-- Я, признаться сказать, ожидал лучшаго... Окоемову понравилась партия казанских татар, ехавших в третьем классе. Это были мелкие торгаши, пробиравшиеся куда-то в Сибирь. Они выглядели необыкновенно бодро и весело о чем-то галдели между собой. Собственно, по типу эти татары мало напоминали установившееся исторически представление о "злом татарине" -- правильныя лица, большие глаза и даже совсем прямые носы. Дело в том, что казанские татары являются прямыми потомками древних волжских булгар, от которых унаследовали, вероятно, и страсть к торговле -- казанскаго торгующаго татарина можно встретить по всей России, и нет такого глухого угла, куда бы он не пробрался со своим коробом. Эти шустрые казанцы особенно развеселились, когда пароход привалил к Оханску. -- Вот так город... Хуроша город: три курицы, один петух! -- Кот плакал, а не город... Оханск, действительно, немного опереточный город: в нем всего около пятисот жителей. Любая сибирская деревня больше, не говоря уже о семиверстных сибирских селах. Путешествие на пароходе продолжалось около четырех суток, и все начинали испытывать дорожное утомление. Особенно волновалась маленькая Таня, пристававшая ко всем с разспросами, когда же они наконец приедут "к папе". Девочка почему-то была уверена, что едет именно к папе, и ее не старались разуверять. Она держала себя все время солидно, как большая, и только вечером, когда укладывались спать, превращалась в ребенка. Это был трогательный момент детскаго дня, и дамы наперерыв старались воспользоваться им, отбивая друг у друга очередь укладывать Таню. Конечный пункт, путешествия -- Пермь показалась только на пятыя сутки. Пароход запоздал. Все были рады выйти на берег. Издали город казался очень красивым, благодаря своему расположению на крутом левом берегу. Собственно, была красива одна Кама, разливавшаяся здесь на десять верст одним широким плесом. Город начинался мастерскими, на которых строились пароходы, а дальше потянулись безконечные склады, амбары, пристани. Картина вообще получалась очень оживленная и замыкалась громадным казенным заводом Мотовилихой. Самым бойким местом на берегу были пароходныя пристани, расположившияся сейчас у железнодорожнаго вокзала. Пароход дал свисток. На одной из пристаней виднелась шевелившаяся масса публики. -- Нас никто уже не ждет,-- заметила княжна, стоявшая на трапе рядом с Окоемовым.-- Уже мне грустно... Вышло нечто неожиданное: экспедицию встретил самым торжественным образом изобретатель Потемкин. Он отправился из Казани на легком почтовом пароходе и пришел в Пермь на целыя полсутки раньше. -- Я говорила, что папа нас ждет,-- уверенно проговорила Таня, здороваясь с отцом.-- А они мне не верили. Этот маленький сюрприз избавил изобретателя от некоторых неприятных обяснений. Все были рады своему человеку. -- Пожалуйста, не делайте так в следующий раз,-- говорил Окоемов.-- Это не совсем удобно... -- Да я-то при чем тут?-- искренно удивлялся изобретатель.-- У капитана неверно ходят часы... Очень просто. Публика так и хлынула с парохода, точно каждый боялся куда-то опоздать. Сережей овладела эта общая суматоха, и он хлопотал, как на пожаре. Окоемов стоял с о. Аркадием и смотрел, как тянулись на берег переселенцы со своими мешками. Больная переселенка, которую лечила княжна, настолько поправилась, что ушла с парохода на своих ногах. -- Сколько поденщин пропадает напрасно,-- заметил о. Аркадий, указывая глазами на эту толпу. Это было верное резюме происходившей на глазах живой картины... -- Да...-- согласился Окоемов.-- К этим поденщинам нужно прибавить еще тех, которыя пропадают там, на арестантской барже. -- Считайте, что ежегодно пройдет по этому пути пятнадцать тысяч арестантов, да переселенцев вдвое побольше... Ведь это целая армия!.. Дело в следующем, г. Окоемов: поедете мимо озера Челкан, не забудьте попа Аркадия... -- Хорошо, хорошо. В этот момент на трап ворвался Сережа. -- А я тебя ищу, с ног сбился!-- накинулся он на Окоемова.-- Я уж думал, что ты свалился в воду... -- Напрасно безпокоился, Сережа. Заметив о. Аркадия, Сережа сделал официальный поклон и проговорил сквозь зубы: -- До свидания, милостивый государь...