ней. Нужно было воспользоваться случаем и окончательно выяснить дело. Все равно, как-нибудь да разрешить вопрос. Вот если бы княжна догадалась сама познакомиться с ней. Давеча у Окоемова вертелось на языке предложить это княжне, но он не решался. Кто знает, может-быть, обстоятельства сложатся сами собой, как сегодняшняя встреча на вокзале. Все может быть. Счастье было так велико, что Окоемов в этом случае начинал думать о самом себе, как о постороннем человеке. Он знал только одно, что другой такой девушки еще никогда не было, нет и не будет. Он так и уснул с мыслью о ней, счастливый тем, что она тут, совсем близко. Его разбудил на разсвете Сережа, вернувшийся заметно навеселе. -- Я, кажется, тебя разбудил?..-- шепелявил он прилипавшим языком, делая неверные шаги. -- Немножко... Сережа остановился посредине комнаты, улыбнулся блаженной улыбкой, а потом сел прямо на пол. -- Вот поди ж ты, а?-- удивлялся он, продолжая улыбаться.-- Штука, брат... т.-е. совсем не штука, а с каким я инженером познакомился. Мы с ним выпили на "ты". Только вот фамилию его я забыл дорогой... Вообще, отличный человек. И все мне разсказал. Потом две каких-то барыни... одна ничего... гм... Потом доктор... член окружнаго суда... Знаешь, Вася, положительно здесь можно жить. -- И бильярд есть и сардинки? -- Нет, не то... да, не то. А я дальше не поеду, вот и все... Нет, какой инженер... полицеймейстер... А как зовут эту дамочку? -- Да где же ты был, безпутный человек? -- Где я был? Э, брат, я был где-то за городом... Извозчик знает. А инженер рубаха-парень... Если бы таких людей побольше... же-же!.. -- Вот что, Сережа, самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать -- это лечь спать. -- А я здесь останусь... да!-- сказал Сережа, начиная раздеваться, сидя на полу.-- Отлично, чорт возьми... А дамочка... Музыка играла, публика... Никак не ожидал! Сережа разделся, лег и сейчас же заснул, как убитый, а Окоемов продолжал лежать с открытыми глазами и чувствовал, что больше не уснет. Было раннее летнее утро. В окно из-за шторы пробивался первый солнечный луч. Где-то тихо и протяжно ворковали голуби, задорно чиликали воробьи и слышался гул чьих-то шагов по каменному тротуару. Окоемов сел на постели и проговорил вслух: -- Что же это такое?.. Нужно действовать энергичнее... Нет, подождите, Марк Евсеич, мы еще посмотрим, чья возьмет!.. Ни одному вашему слову не верю... Да, не верю. При дневном свете для него все было так ясно и просто. Ему даже хотелось крикнуть: -- Я здесь... Милая, ничего не бойся!.. Я тебя люблю...