X.
Агент Окоемова на весенних торгах, которые производятся ежегодно уральским горным правлением, купил несколько приисков в разных дачах. Это один из самых оригинальных аукционов в России. Золотопромышленники делают массу заявок, которыя остаются не у дел и поступают обратно в казну, а казна пускает их с вольных торгов, как выморочное имущество. Окоемов очутился сразу владельцем шести приисков, которые в общей сложности стоили около двух тысяч рублей. Нужно заметить, что все эти прииски находились только в казенных дачах, отведенных для эксплоатации частных золотопромышленников, а владельческия дачи сюда не входили. Агент Окоемова представлял собой типичнаго уральскаго промышленнаго человека, жившаго "своими средствами". Это был средних лет господин, приличный, умный, энергичный, но зараженный до мозга костей разными проектами, неизменно клонившимися к его обогащению. По его словам, он уже до десяти раз был совсем близко у цели, но мешала какая-нибудь ничтожная подробность. Богатство было вот тут, совсем близко, и ускользало из рук, как шапка-невидимка. По своей сущности это был неизлечимо поврежденный человек, как изобретатель Потемкин, хотя сфера деятельности была совсем другая. Окоемову нравилась в нем его энергия и вера в свою звезду. И фамилия у него была чисто-сибирская: Утлых, Илья Ѳедорыч. Проживал он в собственном маленьком домике, имел семью и бился, как рыба о лед. -- Раз у меня какой случай был,-- разсказывал Утлых, шагая по комнате; он не мог говорить сидя: -- да, случай... Был прииск, и все я его собирался разведать... А тут подвернулись другия дела, я пропустил срок, и он ушел в казну. Я уехал по делам, не посмел к торгам, и прииск ушел за 120 рублей. И представьте себе: за одно лето на нем было намыто три пуда золота. Это, по 20 тысяч за пуд, получается все 60 тысяч, т.-е. чистых любая половина. Да... В другой раз меня подвел компаньон. В третий... И все из-за пустяков, Василий Тимофеич. Конечно, я человек небогатый, и для меня сто рублей большия деньги. Вот из-за этого и погибаю. Кроме золота, Утлых занимался и другими "предметами": имел железный рудник, несколько заявок на азбест, скупал драгоценные камни, искал залежи киновари и оловянной руды и т. д. Каждый следующий день мог его обогатить навсегда, а только "сегодня" давило и не давало хода. Одним словом, это был в своем роде фанатик легкой наживы по специально-сибирской логике, и Окоемов находил в нем родственныя черты. -- Я уже несколько лет разыскивал киноварь,-- обяснял он:-- ведь это почище золота... Она попадается в розсыпях отдельными зернами. Делал разведки, ездил, и вдруг на юге России открывают громадное месторождение, в Екатеринославской губернии. Ртути больше не нужно, и мои труды пропали. Теперь ищу олово... Медь стоит около 8 рублей пуд, а олово 22 рубля. Представьте себе, что найду коренное месторождение: ведь это миллионы. Да... Азбест, литографский камень, марганец -- везде богатство. Нет, с марганцем мы опоздали: он открыт уже на Кавказе. Наконец фосфориты -- ведь это последнее слово агрономии, а где же быть фосфоритам, как не на Урале? У меня есть одна горка на примете... Да что тут говорить, поживете -- сами, увидите. -- И недостает каких-нибудь пустяков, Илья Ѳедорыч? -- Даже смешно сказать... Ефимовы от кого пошли жить? Ведь я же им купил Надежный прииск с торгов, как вот вам. А Глазковы? Ивановы? Все они теперь богачи, а я вот для других должен хлопотать... -- Но ведь это все временно? -- Конечно, только пока... Говоря между нами, у меня есть на примете таких два месторождения каменнаго угля, что отцу родному не уступлю. Только вот не хватает средств для начала дела. А каменный уголь сейчас все... Есть даже нефть, т.-е. знаки. Я еще сам сильно сомневаюсь, хотя она и должна быть на Урале. -- Почему вы так думаете? -- Помилуйте, да как же иначе? У нас решительно есть все, кроме киновари, олова и нефти... И я их разыщу. В специально-приисковом деле Утлых, что называется, собаку сел и наперечет знал всех золотопромышленников и все прииски, со всеми мельчайшими подробностями. -- Вы за свои две тысячи купили богатство,-- обяснял он Окоемову, делая уверенный жест.-- Помилуйте, за эти деньги вы приобрели площадь земли в три тысячи десятин... Имеете право ее разрыть вдоль и поперек, уплачивая за каждую десятину всего по одному рублю казенной подати в год. Я вам нарочно купил два прииска на севере, два в среднем Урале и два на юге -- выбирайте из любых. Вот сездим, посмотрим и тогда решим, с чего начать. -- А по вашему мнению, что лучше? -- По моему? Я взял бы разработку южпых промыслов. Дело самое верное... Из этих бесед Окоемов вывел заключение, что Утлых страдал одной слабостью, которая присуща провинциальным прожектерам -- он искал богатства как можно дальше от своего Екатеринбурга, точно золоту не все равно было лежать, где угодно. Это напоминало больных, которые едут за здоровьем в чужие края. В общем этот уральский американец очень нравился Окоемову, хотя он и смотрел на него, как на неисправимаго мечтателя. Они уговорились вместе осмотреть целый ряд промыслов и свои купленные прииски. Провинция везде останется провинцией, и весть об Окоемове, как новом золотопромышленнике, разошлась с поразительной быстротой... В "Американскую гостиницу" начали являться разные подозрительные субекты и даже деревенские мужики с самыми заманчивыми предложениями. У каждаго было на примете по нескольку самых надежных и верных мест. Приносили даже пробы песку и кварца. Все это были люди того же типа, как и Утлых, хотя в меньшем масштабе. -- Вас спрашивает какой-то мужик...-- докладывал каждое утро Окоемову коридорный. -- Какой мужик?.. -- А он с ранняго утра ждет... Еще вчера приходил. -- Позови... Входил мужик, настоящий мужик. Крестился на образ, кланялся, откашливался с таинственным видом и заводил стереотипный разговор: -- Наслышаны мы, что вы, значит, касаемы к золоту, так оно тово... Есть верные знаки. Уж такое место, такое место -- вот какое спасибо после скажете. Богачество... Все эти разговоры обыкновенно заканчивались просьбой относительно задатка. Сначала Окоемов имел неосторожность давать деньги, а потом бросил -- это ни к чему не вело. Окоемова интересовал самый тип этого уральскаго промысловаго человека, зараженнаго несбыточными мечтами. Мысли о легкой наживе, казалось, витали в самом воздухе. Кроме "золотых мужиков", одолевали еще продавцы каменных изделий и драгоценных камней. Это были мелкие скупщики, торговавшие кустарными произведениями. Екатеринбург давно служит центром производства и торговли драгоценными камнями. Окоемов приобрел несколько типичных образцов местных пород и очень удивился, что найти порядочную- коллекцию уральских камней в Екатеринбурге так же трудно, как где-нибудь в Сахаре кусок льда. Он нашел несколько дрянных коллекций в магазинах, но за них запрашивали такия цены, что было даже неловко за продавцов.- Ознакомившись с ценами на каменное сырье, Окоемов заметил студенту Крестникову: -- Вот вам наш интеллигентный грех... В центре камней вы не найдете порядочной коллекции,