бирской логике, и Окоемов находил в нем родственныя черты. -- Я уже несколько лет разыскивал киноварь,-- обяснял он:-- ведь это почище золота... Она попадается в розсыпях отдельными зернами. Делал разведки, ездил, и вдруг на юге России открывают громадное месторождение, в Екатеринославской губернии. Ртути больше не нужно, и мои труды пропали. Теперь ищу олово... Медь стоит около 8 рублей пуд, а олово 22 рубля. Представьте себе, что найду коренное месторождение: ведь это миллионы. Да... Азбест, литографский камень, марганец -- везде богатство. Нет, с марганцем мы опоздали: он открыт уже на Кавказе. Наконец фосфориты -- ведь это последнее слово агрономии, а где же быть фосфоритам, как не на Урале? У меня есть одна горка на примете... Да что тут говорить, поживете -- сами, увидите. -- И недостает каких-нибудь пустяков, Илья Ѳедорыч? -- Даже смешно сказать... Ефимовы от кого пошли жить? Ведь я же им купил Надежный прииск с торгов, как вот вам. А Глазковы? Ивановы? Все они теперь богачи, а я вот для других должен хлопотать... -- Но ведь это все временно? -- Конечно, только пока... Говоря между нами, у меня есть на примете таких два месторождения каменнаго угля, что отцу родному не уступлю. Только вот не хватает средств для начала дела. А каменный уголь сейчас все... Есть даже нефть, т.-е. знаки. Я еще сам сильно сомневаюсь, хотя она и должна быть на Урале. -- Почему вы так думаете? -- Помилуйте, да как же иначе? У нас решительно есть все, кроме киновари, олова и нефти... И я их разыщу. В специально-приисковом деле Утлых, что называется, собаку сел и наперечет знал всех золотопромышленников и все прииски, со всеми мельчайшими подробностями. -- Вы за свои две тысячи купили богатство,-- обяснял он Окоемову, делая уверенный жест.-- Помилуйте, за эти деньги вы приобрели площадь земли в три тысячи десятин... Имеете право ее разрыть вдоль и поперек, уплачивая за каждую десятину всего по одному рублю казенной подати в год. Я вам нарочно купил два прииска на севере, два в среднем Урале и два на юге -- выбирайте из любых. Вот сездим, посмотрим и тогда решим, с чего начать. -- А по вашему мнению, что лучше? -- По моему? Я взял бы разработку южпых промыслов. Дело самое верное... Из этих бесед Окоемов вывел заключение, что Утлых страдал одной слабостью, которая присуща провинциальным прожектерам -- он искал богатства как можно дальше от своего Екатеринбурга, точно золоту не все равно было лежать, где угодно. Это напоминало больных, которые едут за здоровьем в чужие края. В общем этот уральский американец очень нравился Окоемову, хотя он и смотрел на него, как на неисправимаго мечтателя. Они уговорились вместе осмотреть целый ряд промыслов и свои купленные прииски. Провинция везде останется провинцией, и весть об Окоемове, как новом золотопромышленнике, разошлась с поразительной быстротой... В "Американскую гостиницу" начали являться разные подозрительные субекты и даже деревенские мужики с самыми заманчивыми предложениями. У каждаго было на примете по нескольку самых надежных и верных мест. Приносили даже пробы песку и кварца. Все это были люди того же типа, как и Утлых, хотя в меньшем масштабе. -- Вас спрашивает какой-то мужик...-- докладывал каждое утро Окоемову коридорный. -- Какой мужик?.. -- А он с ранняго утра ждет... Еще вчера приходил. -- Позови... Входил мужик, настоящий мужик. Крестился на образ, кланялся, откашливался с таинственным видом и заводил стереотипный разговор: -- Наслышаны мы, что вы, значит, касаемы к золоту, так оно тово... Есть верные знаки. Уж такое место, такое место -- вот какое спасибо после скажете. Богачество... Все эти разговоры обыкновенно заканчивались просьбой относительно задатка. Сначала Окоемов имел неосторожность давать деньги, а потом бросил -- это ни к чему не вело. Окоемова интересовал самый тип этого уральскаго промысловаго человека, зараженнаго несбыточными мечтами. Мысли о легкой наживе, казалось, витали в самом воздухе. Кроме "золотых мужиков", одолевали еще продавцы каменных изделий и драгоценных камней. Это были мелкие скупщики, торговавшие кустарными произведениями. Екатеринбург давно служит центром производства и торговли драгоценными камнями. Окоемов приобрел несколько типичных образцов местных пород и очень удивился, что найти порядочную- коллекцию уральских камней в Екатеринбурге так же трудно, как где-нибудь в Сахаре кусок льда. Он нашел несколько дрянных коллекций в магазинах, но за них запрашивали такия цены, что было даже неловко за продавцов.- Ознакомившись с ценами на каменное сырье, Окоемов заметил студенту Крестникову: -- Вот вам наш интеллигентный грех... В центре камней вы не найдете порядочной коллекции, а между тем здесь, наверно, есть много молодых интеллигентных людей, которые за 15 рублей жалованья готовы корпеть над перепиской с утра до ночи. Это наконец возмутительно... Я подсчитывал и нахожу, что можно этим делом заняться серьезно и пустить в оборот тысячи таких коллекций по ценам в сто раз дешевле, чем сне сейчас продаются. Вы только сочтите, сколько у нас средних учебных заведений, сколько народных школ -- спрос громадный. И он будет все возрастать... Для народной школы, например, можно приготовлять коллекции из пятидесяти типичных экземпляров рубля за два. Вот вам прекрасная и крайне полезная работа, которая для своего начала не требует большого капитала, а только некоторых специальных знаний... С другой стороны, это предприятие даст возможность парализовать всех этих скупщиков-кулаков, которые держат сотни кустарей в ежовых рукавицах. И все у нас так: будем у хлеба сидеть голодом... С первых же шагов для Окоемова все резче и резче начала выступать эта роковая русская черта неуменья пользоваться окружающими богатствами. Кажется, все дано людям, чтобы жили и благоденствовали, а они упорно не желают. Получались вопиющия несообразности, возмущавшия Окоемова на каждом шагу до глубины души. Раз он, отправившись вечером пройтись с княжной, зашел в магазин купить варенья. -- Нет ли у вас какого-нибудь здешняго варенья?-- спрашивал Окоемов разбитного приказчика. -- Здешняго-с? Никак-нет-с... У нас есть лучшие сорта: Абрикосова-с. Шестьдесят копеек фунт... -- Из Москвы? -- Точно так-с... У нас все варенье из Москвы-с. Лучшие сорта. Окоемов только пожал плечами. -- Это просто какое-то зверство!-- ворчал он, возвращаясь с покупкой домой.-- Я иначе не умею назвать... Север -- страна всевозможных ягод по преимуществу. И каких ягод... Мне разсказывали, что в Башкирии продают чудную степную клубнику прямо возами. Ведро стоит часто 10--15 копеек. Что же будет стоить варенье? Даже смешно сказать: пятнадцать копеек фунт, а мы заплатили шестьдесят. Мне даже хочется просто побить кого-нибудь... -- Вы уже волнуетесь, Василий Тимофеич. -- Как же не волноваться, когда все так возмутительно... Ах, как все глупо!.. Ведь это же кусок хлеба специально для женщин. На сто рублей можно заработать триста... Чего же вам больше? -- У вас все разговоры только на деньги сводятся... -- А как же иначе? Я уже говорил вам, что я купец, самый настоящий купец, и не могу видеть, когда другие не понимают собственной пользы. Опять имею в виду только интеллигентных людей, в частности -- интеллигентных женщин, которых и здесь, наверно, непочатый угол. Ищут работы, голодают, а верный кусок хлеба лежит под носом... -- Но ведь нужны сто рублей, вы же сами говорите? А где бедная интеллигентная женщина их найдет?.. -- Ага, вот в этом и вся суть, т.-е. в деньгах. Вы, например, в течение года службы у меня должны накопить вот эти самые сто рублей, и все другие служащие тоже... Моя задача -- заставить вас это сделать. А раз будут сто рублей, у человека уже почва под ногами. Сколько требуется везде рабочих рук, труда, а мы только смотрим, как ленивые рабы. Вот я с вами толкую о вареньи и теряю время. Да... Я это чувствую. Помилуйте, такое прозаическое занятие... "Чем вы занимаетесь?" Ведь стыдно сказать: "я варю варенье". Ах, как все это глупо и нелепо... -- Отчего вы сами этим не займетесь, если это вам нравится? -- По очень простой причине: не хочу отбивать женский хлеб. Показать, как это делается -- это могу, но заниматься самому не стоит. Знаете, нто бы я здесь сделал: открыл бы сахарный завод. Да... Земли здесь сколько угодно, топлива тоже, рабочих рук тоже, да еще в выигрыше провоз. Сахар -- товар, который всегда в моде и не имеет обрезков. Да, если бы я хотел исключительно только наживать деньги, я так бы и сделал. Из-за варенья они чуть не поссорились. Княжна серьезно обиделась. -- Вы уже мне не нравитесь, Василий Тимофеич... Только и слышишь: деньги, деньги!.. А если мне уже их не нужно, этих ваших денег? Вот не нужно, и все тут. И другим женщинам тоже... Всякий делает свое маленькое дело, и хорошо, что не думает о деньгах. Это вы в своей Америке заразились деньгами... -- Вы меня считаете ненормальным человеком? -- Да... У вас есть пунктик, как говорят доктора. -- А мужики говорят про таких людей, что у них заяц в голове прыгает? Что же, вы правы, Варвара Петровна... Есть заяц. Больше не буду говорить о деньгах... Княжне вдруг сделалось его жаль, и она посмотрела на него такими заискивающими глазами. Ведь она его так любила и так верила в него, если бы всего не отравляли эти проклятыя деньги... -- Ну, помиримтесь, милая Варвара Петровпа,-- добродушно просил Окоемов. -- И я уже не буду вас бранить...