III.
От озера до Краснаго-Куста было верст пятнадцать. Успокоенный беседой с о. Аркадием, Окоемов чувствовал себя покойно и хорошо, хотя его и клонило ко сну. Укачивала езда в коробке, взятом у о. Аркадия. Проселочная дорога пыльной лентой вилась среди полей. Однообразная картина нарушалась редкими гривками сохранившагося каким-то чудом березняка. Начиная от озера, местность приняла холмистый характер, точно почва делала складки. Утлых молчал, сохраняя свой деловито-сердитый вид. На облучке сидел добродушный деревенский парень, постоянно передергивавший плечами. Пара поповских лошадей неслась ровной рысью, благо еще воздух был свеж и только еще начинал чувствоваться наливавшийся зной горячаго летняго дня. -- Эх, вы, голуби сизокрылые, помешивай!.. Шевели бородой... Красный-Куст, небольшая деревушка, залегла в лощине. Издали видны были только горбившияся крыши. По лощине медленно катилась степная речонка Кулижка. Местность в общем не отличалась особенной живописностью,-- ее портило больше всего полное отсутствие леса. Кругом ни прутика. -- Заворачивай прямо к старосте,-- скомандовал Утлых.-- Мы тут чуть-чуть опнемся, Василий Тимофеич, пока народ соберем... Сегодня же начнем шурфовку. А знаете, я ужасно боялся, как бы поп-то не увязался за нами. -- Чем он вам помешал? -- А примета нехорошая... Может-быть, это и глупо и смешно, да дело-то наше особенное. Потом милости просим, о. Аркадий, а сейчас это не модель. Это суеверие разсмешило Окоемова. -- Как вам не стыдно, Илья Ѳедорыч, верить таким глупостям. -- Ну, уж вы там как хотите, а я не согласен с попа начинать. Не такое дело-с... Появление нежданных гостей подняло на ноги всю деревню. Народ был дома. У Ильи Ѳедорыча сразу нашлось несколько знакомых,-- у него знакомые были везде. Староста, кривой старик, узнал его сразу. -- Дожидали мы тебя давненько, Илья Ѳедорыч, когда ты орудовать будешь у нас. -- Ждали долго, а увиделись скоро. Давай-ка, дедка, собери партию человек десять и отправь на нашу заявку... А мы проедем прямо туда. Кучер, трогай... Они проехали всю деревенскую улицу, а за околицей взяли уже прямо по старым парам. Нужно было спуститься вниз по течению Кулижки верст пять. Дорог здесь не полагалось. Речная долина то суживалась, то расширялась. Общий вид местности ничем не напоминал о близости золота. Наконец Утлых велел остановиться. -- Вот мы и дома,-- проговорил он, снимая шапку и крестясь.-- В добрый час приехать, Василий Тимофеич. Правый берег речной долины поднимался увалом, а сама Кулижка совершенно спряталась в болоте. -- Вот о. Аркадий говорил, что мы место будем портить,-- говорил Утлых, указывая на болото: -- а какое тут место: одне лягушки скачут. Кочки да кусты,-- скотина сюда только от оводов приходит. А вот и заявочный столб... Будущий прииск занимал довольно большую площадь, длиной по течению реки в четыре версты и шириной до двухсот сажен. Утлых и Окоемов обошли его кругом и выбрали центральный пункт, на котором имела сосредоточиться будущая работа. Утлых опытным глазом сразу определил, где нужно будет поставить контору, где амбары, кузницу, казарму для рабочих, конюшни и т. д. Он точно боялся потерять хоть одну минуту напрасно. -- Что это рабочие нейдут?-- кипятился Утлых.-- С этим народом беда... Когда еще пошевелятся. Вот я задам старосте... Кривой чорт!.. -- Да вон они идут,-- успокаивал его Окоемов. Действительно, показалась партия мужиков, сопровождаемая толпой ребятишек. Они шли с лопатами, койлами и ломами. -- Ну, эти хлебом не накормят, увальни,-- вперед ругался Утлых.-- Деревенские не любят шевелиться... То ли дело настоящая приисковая косточка или какой-нибудь заводский мастерко: так горошком и катится. Ну, да мы выучим, сделай милость. Увлекшись собственной энергией, Утлых для перваго раза обругал старосту, так что Окоемов должен был его остановить. -- Сами будете хуже меня, Василий Тимофеич. Ведь мы их тут ждем больше часу, лежебоков. Эй, вы, чиновники, шевелитесь... Да смотрите, чтобы у меня все было живо. Староста, вот ты вставай с двумя рабочими вот сюда... Утлых сам схватил лопату и отчертил на дерне удлиненный четырехугольник пробной ямы, так называемаго шурфа. Через пятьдесят сажен помечен был второй шурф и т. д. Сначала нужно было произвести пробу праваго борта розсыпи. -- Середку-то не скоро возьмем,-- обяснял Утлых.-- Надо будет водоотводныя канавы рыть... Ну, с Богом, братцы!.. Работа началась в четырех пунктах. До золотоноснаго пласта нужно было углубиться аршина три, что потребовало времени около двух часов. Непривычные к земляным работам крестьяне возбуждали в Утлых справедливое негодование, и он несколько раз сам брался за лопату и показывал, как нужно работать. Но его энергия, кажется, никого не заразила, и работа шла вяло попрежнему. Окоемов внимательно следил за работой и переходил от одного шурфа к другому. Пока интереснаго еще ничего не было. А солнце уже начинало припекать. Откуда-то появились комары и с жалобным писком, как нищие, лезли прямо в глаза. Кучер развел огонь и нагревал воду в походном медном чайнике. -- Слава Богу, синяя глина пошла!-- радостно обявил Утлых, показывая Окоемову смятый кусок сырой темно-серой глины.-- Значит, и золото будет... Это уж верная примета, Василий Тимофеич. Эй, молодчики, постарайтесь... Первые пески показались в третьем шурфе, и Утлых с особенной торжественностью принялся делать пробу. На этот случай им был захвачен из города так называемый азиатский железный ковш, в который уходило чуть не пуд песку. Набрав пробу, Утлых присел с ковшом к речке и начал "доводить", т.-е. перемешивал пески с водой, отбрасывал камешки, сливал мутную воду, пока на дне ковша не остался тонкий слой чернаго блестящаго песочка -- так называемые "шлихи". -- Есть...-- проговорил он, поднимаясь на ноги.-- Вот смотрите, Василий Тимофеич: вон в шлихах поблескивают две золотники. -- Да, вижу... Хорошая проба? -- Так себе... Только мы ведь взяли борта розсыпи, где богатаго содержания не бывает. Все-таки ничего, работать можно. Произведенная доводка в других шурфах дала тоже удовлетворительные результаты. Утлых остался доволен и перевел работы на левый борт, где не оказалось никаких "знаков". Это обстоятельство заметно его смутило, хотя он и не выдавал себя: -- Пожалуй, гнездовое золото пойдет,-- заметил он.-- Оно не того... гм... Лучше бы, ежели ровное. Ну, да все это пустяки... Если крупное золото, так оно и совсем в ковш не попадет. Эта маленькая неудача совсем разстроила Утлых, так что Окоемову пришлось его утешать. -- Ведь сейчас еще ничего нельзя сказать, Илья Ѳедорыч. Я лично убежден, что все пойдет прекрасно... Окоемов видел только одно: что его доверенный нервничает, как женщина. У сибиряков оказались свои нервы... Впрочем, промысловая деятельность развивает специальную промысловую нервность, и удивляться тут было нечему. Конец дня был посвящен распланировке будущаго приисковаго жилья. Это скромное занятие отвлекло грустныя мысли Утлых, и он заметно оживился. Окоемову показалось, что он чего-то не досказывает. -- А где мы будем ночевать?-- спрашивал Утлых, поглядывая на садившееся б