VII.
На озере Окоемовы прожили дня три. Старик-рыбак указал место, где ловятся харюзы, и наловить их было делом нескольких часов, но затруднение замечалось в приготовлении соусов. Их нужно было приготовить раньше, но это, конечно, позабылось, и пришлось потратить на их приготовление дня два. Нужно было видеть терпение, с каким Окоемов выполнил эту скучную и хлопотливую операцию. Любая кухарка позавидовала бы ему. Настасья Яковлевна по пути училась у него и высказала несколько случаев такой милой, чисто-женской находчивости, устранявшей, казалось, непреодолимыя препятствия. Дело в том, что одна и та же операция на кухонной плите шла иначе, чем на открытом воздухе. Наконец соусы были готовы, и по озеру отправилась в горы настоящая экспедиция, состоявшая из Окоемовых и стараго рыбака. Лодка причалила к устью безыменной горной речки, и дальше экспедиция отправилась уже пешком, нагруженная всеми приспособлениями для перваго опыта. Впрочем, итти пришлось не больше версты, пока старик не остановился у одного омута, в котором бродило целое руно харюзов. Прежде чем приступить к ловле, разведен был костер и все приготовлено. Ловили небольшим бреднем, причем шли не вверх по реке, как это делается обыкновенно, а вниз. "В заброд" пошли старик и Окоемов, и первый же выход дал штук двадцать великолепных харюзов, весивших чуть не полпуда. Этого было слишком достаточно. Пойманную рыбу сейчас же очистили, сварили, уложили в коробки, залили разными соусами, прованским маслом, а потом Окоемов запаял жестянки с искусством настоящаго мастера. -- Для чего это вам, барин?-- удивлялся старик, наблюдая всю операцию в качестве благосклонной публики. -- А вот для чего: рыба не испортится целый год, и вези ее, куда хочешь. -- Но-о? Вот так штука... Ловким ты барином себя оказываешь. В заключение была сварена отличная уха, какой Окоемов еще никогда не едал. Настасья Яковлевна была в восторге и начинала верить в затеи увлекавшагося мужа. -- Ты только представь себе, что в разных частях Урала можно добыть этой рыбы до пятисот пудов в одно лето совершенно свободно,-- обяснял он, довольный первым успехом.-- А консервированную ее можно продать minimum по десяти рублей пуд, считая по двадцати пяти копеек за фунт -- дешевизна невероятная. В общем составится валовой доход в пять тысяч рублей. Накладные расходы и отправка в столицу отнимут половину, останется чистаго дохода еще около двух с половиной тысяч. Право, стоит похлопотать, тем более, что здесь больше чем на половину войдет дешевый женский труд. К этому прибавь еще то, что можно арендовать сотни вот таких горных речонок и увеличить их производительность в десять раз. Тебе скучно слушать мои расчеты, но ведь из них получится хлеб для сотен людей, если дело обставить как следует. Я часто жалею, что у меня только две руки, а на сто, именно, чтобы показать своим примером, как нужно работать. У нас все боятся маленькаго дела и предпочитают умирать с голода в ожидании какого-то мифическаго большого дела, а оно само собой не приходит, как и все большое. Производя свой опыт, Окоемов все время обдумывал план своих действий по отношению к Утлых. Своих опасений он не выдал ни старому рыбаку ни жене, но про себя не сомневался, что придется серьезно считаться с этим сибирским кляузником. Его страшила главным образом разная судебная волокита, которая отнимет массу времени и средств. Выгоднее, пожалуй, было бы совсем попуститься этим озером и арендовать другое, но он этого не мог сделать, чтобы не потерять известнаго престижа в глазах местных людей. Его злило то, что придется на время отложить опыты писцикультуры, которая его занимала в данное время больше всего. С этой неприятной заботой Окоемов уехал прямо в Екатеринбург, чтобы там на месте окончательно разузнать настоящее положение дела. Там он нанял маленькую квартирку в три комнаты для Настасьи Яковлевны и обставил ее со всеми удобствами, а сам попрежнему оставался в "Американской гостинице". Настасья Яковлевна очень обрадовалась своему углу и ничего лучшаго не желала. Здесь не нужно было скрываться ни вред кем, не нужно было носить маску и вообще не быть самой собой. Дело с озером выяснилось само собой, потому что в Екатеринбурге башкиры уже ждали Окоемова. Оказалось, что условие было сделано с одной только волостью, а озеро было спорное -- на владение им претендовали еще две соседних волости. В первую минуту Окоемов готов был обвинить о. Аркадия в неосмотрительности, но, вникнув в дело подробнее, убедился только в том, что вообще башкирское владение с юридической точки зрения вещь довольно сомнительная и в будущем будет служить неизсякаемым источником для всяких недоразумений. Последнее выходило уже совсем скверно, так как не могло быть уверенности в завтрашнем дне, если не подкупать башкир подачками и не "озадачивать" их задатками, как это делали другие крупные рыбопромышленники. Сами по себе башкиры представляли жалкий сброд, желавший сорвать с него отступного. Это была целая система: только поддайся один раз, а за ним последует целый ряд других. Приходилось поневоле выдерживать характер. -- Мы суд тащим...-- повторяли башкиры с наивной хитростью.-- Ты нас обманул, мы тебя острог тащим. Из этих переговоров ясно было одно, именно, что за башкирами стоял такой опытный человек, как Утлых. А он, в свою очередь, являлся представителем кучки рыбопромышленников, видевших в Окоемове опаснаго конкурента, чего в действительности не могло быть ни в каком случае ни по целям ни по средствам. Случайно или намеренно, но Утлых встретился с Окоемовым в общей зале гостиницы и первый подошел к нему. -- Здравствуйте, Василий Тимофеич... -- Здравствуйте. -- А вы напрасно думаете про меня, Василий Тимофеич, что будто я получаю против вас башкир. Даже совершенно напрасно... Известно, какой народ: не любит, где плохо лежит. -- Послушайте, нам лучше не говорить об этом. -- Как вам угодно-с... Я только так, к слову. Погода стоит отличная, Василий Тимофеич... -- Да, прекрасная. Так они и разстались. На другой день башкиры подали прошение в суд,-- писал его Утлых. Одна неприятность не приходит. Потемкин прислал подробный счет новых расходов на его насосы. Окоемов просмотрел этот счет с особенным вниманием и пришел к печальному заключению, что за этим "последним" счетом последует целый ряд дополнительных, и все-таки ничего из этого не выйдет. Насколько раньше Окоемов верил в своего изобретателя, настолько сейчас не доверял ему, т.-е. не верил в осуществимость его теории при настоящих средствах. В общей сложности насосы уже стоили около трех тысяч рублей, да по новой смете приходилось уплатить около полуторых. Это было "немножко много" для опыта, хотя Окоемов и тратил на это дело свои личныя средства. Приходилось на время отложить дорогую игрушку и утилизировать способности Потемкина в другом направлении, хотя и трудно было пристроить его к какому-нибудь практическому и производительному делу. Отдыхал Окоемов только в уютной квартире Настасьи Яковлевны, где проводил все свое свободное время. Но и здесь было не без недоразумений. Настасья Яковлевна непременно хотела знать все дела мужа и обижалась, когда он что-нибудь скрывал от нея. -- Я не понимаю вашего недоверия,-- говорила она.-- Вы все еще считаете меня чужой... -- Ах, совсем не то, милая... Я слишком привык к самостоятельности, а главное -- не люблю поверять другим свои неудачи. Ведь это просто скучно, как безконечные разсказы о своих болезнях, которыя интересны только для одн