X.
Приближались роковые дни: первый год компании кончался. В Красном-Кусту назначен был общий сезд "сторублевиков" и "сторублевок". Все начали готовиться к этому сезду задолго, и у каждаго нашлось достаточно работы, чтобы "заитожить" целый год. Каждый сводил свои счеты в отдельности, а потом они поступили к Сереже для общаго итога. Работы было по горло, так что Сережа принужден был смириться и взял помощницей гимназистку Марковну. Он, вообще, принял с некоторых пор торжественно-строгий вид, и гимназистка Марковна даже боялась его, когда делала какую-нибудь ошибку. Дело пошло еще быстрее, когда явилась на помощь бойкая докторская своячиница, сама напросившаяся в контору. -- Предупреждаю, я строг,-- уверял Cepeata. -- И я тоже строга,-- отвечала своячиница.-- Как женщина, вообще, не терплю безпорядка, мелочна, придирчива и неумолима, особенно в пустяках. Потом не люблю, когда при мне возвышают голос и делают сердитое лицо -- это не по-джентльменски. Да... Кажется, мы отлично понимаем друг друга, и недоразумений не может быть. -- Будем посмотреть... А я все-таки строг. С особенным нетерпением ожидали приезда Окоемова с семьей. Дамы волновались вперед, и каждая про себя составила отдельный план, как держаться с новой хозяйкой. Ведь это будет не просто Настасья Яковлевна, на которую никто не обращал раньше особеннаго внимания, а жена Окоемова. Теперь многое будет зависеть прямо от нея. Окоемовы приехали ночью, так что их встретила одна княжна, которой не спалось. Она приготовила целый репертуар обидных слов, которыми хотела встретить коварную раскольницу, но один вид спавшаго ребенка разогнал эту грозовую тучу. -- Мне кажется, что
он не совсем здоров,-- шопотом проговорила княжна, заглядывая с удивлением и страхом на спавшаго трехмесячнаго ребенка.-- Такая ужасная дорога... -- Нет, ничего... Он отлично перенес все,-- шопотом же отвечала его счастливая мать. Да, это была совсем другая женщина, и княжна со слезами принялась ее целовать. Она успела забыть все и все простила. -- Новый наш компаньон...-- заметил Окоемов, указывая глазами ребенка.-- Я уже внес пай. Княжна была огорчена, что родился мальчик, а не девочка, и даже пожурила молодую мать. Конечно, девочка лучше, начиная с того, что не будет так шалить, как мальчишка. "Молодые" заняли две комнаты, из которых одна превратилась в детскую. Именно эта комната сделалась сразу центром всего дома, и все ходили мимо нея на цыпочках, хотя ребенок большую часть времени спал и не слыхал никакою шума. Калерия Михайловна и Анна Ѳедоровна, как замужния женщины, имевшия когда-то своих детей, засыпали молодую мать разными советами по части ухода за ребенком. Даже маленькая Таня и та принимала самое живое участие в этих женских хлопотах и лезла в детскую при всяком удобном случае, так что старушка-няня даже возненавидела ее. Сезд состоялся самым торжественным образом. Приехал доктор Попов, Крестников с женой, о. Аркадий и даже о. Марк, здоровенный мужчина с семипушечным басом. Все разместились, кто где мог. Собственно контора оказалась теперь за дамами, мужчины разбрелись по флигелям, а главную квартиру устроили в больнице, благо больных не было. Негодовал один Сережа, потому что его приисковая контора превратилась в какую-то дамскую уборную. Валялись шпильки, пуговицы от ботинок, а раз он нашел между гроссбухами даже корсет. У беднаго главнаго управляющаго просто опускались руки от этого неприятельскаго нашествия. -- Что же это такое будет?-- взмолился он наконец, обращаясь к Окоемову.-- Ложись и умирай... -- Ничего, Сережа, как-нибудь потерпи. -- Да ведь это безпорядок, и всякому терпению бывают границы. Настасья Яковлевна сумела остаться незаметной, какой была раньше, и этим вперед потушила всякую возможность чьего-нибудь протеста. Она почти все время проводила в детской и была совершенно счастлива. Из всех окружающих ее интересовало больше всего поведение Сережи, который по нескольку раз в день заглядывал на ребенка и только пожимал плечами. -- Вы, кажется, чему-то удивляетесь, Сергей Ипполитыч?-- спросила его наконец Настасья Яковлевна. -- Неужели