Естественно, что никто ничего ни в какую реконструкцию сегодня не вкладывает — дурных нема. Вот, может, когда эти, "гребущие вместе", заберут и это себе — тогда… Но опыт подсказывает, что и тогда ничего не построится, кроме конвоя. За примерами и ходить далеко не надо. Возвращаясь к послевоенным делам, могу только заметить, что так или иначе комбинаты NN 16, 17, 18 были все-таки выстроены. Из программы семи заводов, где сам же МВД-ГУЛАГ выступал и подрядчиком, и заказчиком, не был построен ни один. Остались сгнившее репарационное оборудование, брошенные площадки и безымянные могилы. Удивляться тут, конечно, нечему. Ведь и в Рейхе единственным объектом этой индустрии, который строился с 1942 года, но так и не дал ни капли горючего, был небольшой завод в Аушвице, где командовавшее в этом месте всем и во всём СС энтузиастически взяло управление и этой стройкой в свои руки, оттерев людей из ИГ Фабениндустри и от рейхсминистра Шпеера. Те, похоже, не сильно сопротивлялись этому напору, возможно, имея некие неосознанные предчувствия насчет будущей нюрнбергской веревки сержанта Вудса.
Так что итог оказался один и на первоначальной площадке, и на новой точке во глубине Кузбасса. "Людишек", как говаривали в старину, "попортили", а пользы не поимели. Я сейчас не сравниваю высоту идеалов и уровень моральности методов национал-социалистской и большевистской доктрин, не говорю о глубине преданности идеалам и моральных ограничениях у генералов Поля, Сафразяна, Френкеля, Абакумова, Круглова или Заукеля. Я, простите за цинизм, об эффективности. О КПД.
Понятно, что и на других подобных стройках в обеих странах применялся подневольный труд. Но сейчас речь не том, кто машет кайлом и кто щелкает бичом, кто умирает от цынги, а кто получает ордена. Не о том, какому делу, доброму или злому, будет служить будущий объект. Но монтаж и пусконаладка таких непростых химических производств — сложная задача, требующая от руководителей незаурядных организационных и инженерных талантов. Одно дело, когда ее решают выученики гениального немецкого техника и организатора Карла Боша, первым из инженеров на свете получившего Нобелевскую премию. Или Виктор Федоров, замнаркома и начальник ангарской стройки, будущий министр нефтехимии и один из выдающихся советских специалистов-нефтепереработчиков.
И совсем, как видите, другое, если во главе начальники широкого профиля, сослуживцы Феликса Дзержинского, Генриха Ягоды и Генриха Гиммлера. И неудивительно. Силовые и правоохранительные органы, будь то Святая Инквизиция, Звездная Палата, ЧеКа, Гестапо, тот же ГУЛАГ, ревтрибунал, басманный суд или прокуратура, да хоть и ефремовский Контроль Чести и Права или стругацкий Комкон-2, могут существовать, помогая или учиняя вред, при экономике. Все их попытки ее, экономику, заменить исключительно рытьем канав и изготовлением “Буранов” или встать над ней, как Старуха над Золотой Рыбкой, всегда и везде кончались только провалом. Указания-то давать и стучать кулаком по столу много проще, чем руководить всамделе.
Ну, да бог уж с ними, с чекистскими радетелями Большой Химии. Вернемся к ней самой. Фишер и Тропш, в отличие от Бергиуса и Боша, не получили Нобелевской премии, но процесс их оказался более жизнеспособным. Особенно после WWII, когда оказалось, что очень перспективным является его ориентация на производство метанола и других кислородсодержащих веществ, как сырья для органического синтеза. Такие производства были построены во всем мире. А вот получение бензина и дизтоплива этим путем за последние 50 лет достигало заметного уровня только в одной стране. В Южно-Африканской Республике времен апартхейда и нефтяной блокады. Но мы об этом еще поговорим двумя главами дальше.
Гидроожижение угля, несмотря на возобновление разговоров о нем при каждом нефтяном кризисе, после безвременной смерти последних таких производств в 50-х годах в Германии, Чехословакии и Сибири от конкуренции дешевой нефти, в промышленном масштабе пока не вернулось. Хотя научные разработки велись и в Мюльхайме, и в Иркутске, и в Мельбурне, и в Талсе, Оклахома, Да и у нас в московском ВНИИ НП. Сам участвовал в этом тридцать три года назад, экспериментировал на пилотной установке и загубил, помнится, угольной пастой манжеты вполне приличной по тем временам и моим доходам рубашки. Надо, однако, сказать, что развившиеся по идеям Бергиуса процессы деструктивной гидрогенизации очень широко применяются на тяжелом нефтяном сырье — тут и гидрокрекинг масел, и очистка от серы топливных мазутов, и многое другое. Так что след никак не пропал.