Тук-тук-тук. Она сразу узнала шаги и учащенный ритм сердцебиения Гэндзи-сана.
— Простите, что побеспокоил вас, но нужно сделать фото для документов.
О, фотографирование! Это она полюбила еще в двадцатых. Как же приятно принять позу покрасивее и порадовать мир лучезарной улыбкой.
— Гэндзи-сан, а в документах ведь принято писать фамилию, — продолжила она лучезарно улыбаться уже после того, как из камеры «вылетела птичка». — Могу я ее выбрать или, может быть, вы предложите?
— Исиока, как у вашей… сестры? — озвучил мужчина и осекся. — Нет, вам надо нечто особенное.
Он понимает! Не только красив и богат, умён, но и понимает ее желания!
— Совершенно точно не Исиока, — кокетливо подтвердила Мизуна.
— В таком случае, как насчет Акияма?
ДА! ДА! ДА! Захотелось броситься к нему на шею. Настолько счастливой она себя не чувствовала, даже когда после ночи, проведенной в горячке, обнаружила третий хвост!
Интерлюдия. Мацумото Кэйго. Первый заместитель министра юстиции
kage$u6o_h@ck3r: Сладких тебе снов, Мацу-моти. Пусть тебе приснятся времена, когда ты был честным копом. Помнишь их еще?
Проклятая назойливая женщина! Ну что она за дура! Если бы она действительно знала всё, как утверждает, то понимала бы, куда влезает и что нужно держаться от него подальше.
Кэйго тяжело опустился в кожаное кресло своего домашнего кабинета, где единственным источником света оставалась тусклая лампа над его коллекцией раритетных катан, напоминающая луну. Один из мечей он даже спас из Америки, выкупив у антиквара за огромные деньги. Эксперт потом сообщил, что Мацумото досталась невероятно умелая подделка, изготовленная из рессоры от грузовика. Обман, везде обман!
Он потянулся к дверце сейфа — там находилось то единственное, что еще помогало. Бутылка водки, привезенной из России, с нечитаемым названием «Pshenichnaya». Случайно так совпало. Подарок русского консула, наверняка работающего на их спецслужбы, стал той смазкой, что позволяла механизму под названием «Мацумото» всё еще скрипеть, иногда от ненависти к себе, но работать.
Никаких стаканов! Он свернул бутылке пробку, как голову противнику на тренировке по тихому захвату, и сделал долгий, жадный глоток прямо из горлышка. Огненная жидкость обожгла гортань, но этот холодный огонь — ничто по сравнению с тем льдом, что сковал его сердце годы назад.
Водка ударила в голову, размывая силуэты дорогих ваз и стойку с мечами. Кэйго прикрыл глаза. В памяти всплыл искореженный металл автомобиля Юми. Официальная версия — «отказ тормозной системы». Истина, которую ему шепнули на ухо — «предупреждение». Он тогда, из рвения честного служаки, слишком близко подобрался к схемам отмывания денег политической верхушкой.
Он тогда тоже сидел и пил, крича от собственного бессилия. Он был никем — лишь полицейским чиновником средней руки. Пешкой. Если бы он начал войну тогда, его бы просто стерли, а дело замяли. Коррупция сплавилась в единый бронированный монолит круговой поруки. Снизу её не пробить — только сломать шею.
— «Я постиг, что Путь Самурая — это смерть. В ситуации или-или без колебаний выбирай смерть,» — прошептал Мацумото цитату из «Бусидо». Он так и выбрал.
В тот день умер честный коп Мацумото, прозванный «Стальным Переговорщиком». Родился карьерист, готовый лизать сапоги, брать взятки и улыбаться возможным убийцам своей жены. Чтобы убить дракона, нужно самому отрастить чешую. Его решением стало подняться на самый верх, попасть в кресло министра, затем премьера. И когда вся власть будет у него в руках — обрушить катану справедливости на головы тех, кто считал его одним из своих. Лицемерных отбросов. Он и на самом деле являлся одним из них.
Самым тяжелым стало вредить ни в чем не виноватым служакам. Первым вспомнился Амано Широ. Его, возможно, лучший ученик. Слишком горячий, чересчур честный, наивно верящий в силу закона. Он накопал на якудза то, что вело прямиком к начальнику департамента, не понимая, что подписывает себе смертный приговор. Его бы нашли в канаве с перерезанным горлом через неделю, или произошел бы пожар… или…
Мацумото сделал еще глоток. Какая же гайдзинская гадость! Но только она и помогает вспоминать, не испытывая желания сделать сеппуку.
Единственным способом спасти ученика стало вышвырнуть его прочь из полиции. Унизить. Растоптать его веру в справедливость, чтобы он ушел в тень и перестал отсвечивать. Мацумото лично сфабриковал дело о краже вещдоков. Он видел глаза Широ-куна, когда обвинял его. В них рушился весь его мир.