Широ. Смерть! Сколько же оборотней он убил за свою жизнь⁈ Какой страшный человек! У него и пистолет, наверное, есть, заряженный серебряными пулями.
— Айка, но сейчас я Айлен. Пожалуйста, я не хочу обратно в храм. Там… нет жизни.
— Я смотрю на тебя и тоже не хочу, — призналась внезапно Хошино, — тоже хочу семью и милую дочку.
Жрица смотрела перед собой и не видела того взгляда, каким ее наградил Амано. Ну вот и оставались бы здесь, в благословенном богами междуречье, купили бы соседнюю ферму… нет… нет, не надо ей, Айлен Перейра, подобных опасных соседей.
— Вот, посмотри, это Мизуна, мы с ней были знакомы, — на стол легла фотография ее подруги по несчастью, одной из двух, — а это ты…
Айлен почувствовала, что ее бросает в жар. Да как Хошино смеет показывать эту фотографию! Тут же мужчина, а в каменном облике она была голой. Какой же стыд! Какой позор! Она даже о необходимости бояться позабыла.
Мизуна! Стыд не исчез, но изменил свою природу. За столько лет она почти не вспоминала о двух других девушках, угодивших в тот же кошмар наяву. Да, не в её силах было им как-то помочь, но хотя бы хранить их образы в своём сердце стоило.
— Да… мы были с ней в соседних… клетках, — слова японского языка никак не желали вспоминаться. Так и тянуло говорить на испанском. Теперь это ее основной язык, даже думает уже на нём. А родной стал иностранным. Быть может, даже с акцентом уже на нём говорит, сравнить не с чем. Хошино не скажет, а её онмёдзи, похоже, молчун.
— Детективу Амано пришлось очень постараться, чтобы тебя отыскать в этой далёкой стране.
От высокомерной жрицы Инари ожидался эпитет «варварской», и Айлен неожиданно почувствовала благодарность за его отсутствие. Аргентину, Энтре-Риос и ферму она успела полюбить всем сердцем. Детектив? То есть это обычный частный сыщик?
— Перейра-сан, пожалуйста, прислушайтесь, нам нужна от вас только информация, — наконец-то вступил в разговор Амано. Староват, даже старше Мартина, и работает на систему угнетения, а так — приятный мужчина, его спокойная уверенность в себе импонирует. Понятно, чем он привлекает Хошино.
— Какая? Наш рецепт апельсинового шнапса? — не удержалась она от сарказма, — я полностью бесполезна для Японии. Зачем вы продолжаете меня тревожить спустя столько лет?
В душу закралась нехорошая мысль — навести на «богатых туристов» бандитов. В Латинской Америке ограбления и похищения иностранцев — это печальная правда жизни. Какая-нибудь банда колумбийцев или боливийцев. И больше её не побеспокоят. Наивно! Наверняка гости передали информацию своим старшим сразу после того, как нашли её.
— Как ты вернулась к жизни, Айка-тян? Это очень важно. Тысячи наших сестер остаются камнем, хотя могли бы пройти по твоему пути.
Обращение как к маленькому ребенку возмутило! Казалось бы, все эти суффиксы и формальная речь остались в очень далёком прошлом, а всё-таки затронули струны души. Не изжила еще Айлен-София в себе всё японское. Захотелось как-то отыграться.
— Это всё… ты не поверишь мне, Хошино-сан.
— Поверю, если скажешь правду.
— Это всё сила поцелуя истинной любви! Как в мультфильмах Диснея-сана. Мой муж Мартин пел холодному камню серенады и поцеловал меня, а я не могла не ответить на его чувства!
Амано закашлялся. Он явно хорошо владеет собой, но шутка Айлен выбила его из колеи.
— Ваш муж, Мартин Перейра? — уточнил он, справившись с приступом.
— Да. Я досталась ему в наследство от деда, — с ехидной улыбкой ответила лисица. Это будет ее маленькая месть за нарушение покоя. Между прочим, почти ни в одной букве не соврала. Были и любовь, и поцелуи. Разве что умолчала кое о чем и порядок событий нарушила. Потому и Старшая кицунэ застыла, будто бы и сама собирается прямо здесь и сейчас окаменеть.
— Перейра-сан, расскажите нам всё, — изменившимся тоном попросила Хошино, — и я клянусь именем Инари, что сделаю всё возможное, чтобы вас никто больше не побеспокоил. Мой Старший — он великий человек, борец с системой, личный враг сёгуна и верховной жрицы. Ходят слухи, будто он потомок самой Тамамо-но-Маэ, по линии её дочери от Императора. Ты наверняка о нём слышала, если интересовалась новостями, пребывая в своём храме. Могла встретить новость о том, как он украл налоги на Хоккайдо, притворяясь несколько лет начальником полиции. После войны он настолько убедительно подделал свою смерть, что храмы были уверены, что нашли его тело в одном из военных госпиталей.
— Той самой? — даже сама будучи треххвост
ой лисицей, Айлен ощутила, как её спина холодеет при упоминании древней демонической лисы, воплощения всех страхов, передаваемых шепотом между послушницами.