Врёт же. И я знаю, что врёт. Но ни единого, самого мельчайшего внешнего признака обмана не показывает. Только густыми ресницами хлоп-хлоп в полном недоумении от моего вопроса.
— Сенсей, ты же понимаешь, что я рискую по уши влезть в интриги храмов? Что есть опасность моего разоблачения. А там было по твоим словам… сейчас процитирую… «Заполучу его — и ни один храм сучки Инари никогда не посмеет и пальцем тронуть ни меня, ни моих учеников». Расскажи, пожалуйста, о чем речь.
— А не чересчур ли ты молод от этой старухи ответа требовать? Куры не отчитываются перед яйцами, — нахмурила брови девятихвостая.
— Не молод. И сенсей… ты на самом деле только что назвала себя курицей? — я нарочно расхохотался точно так же, как это сделал бы другой Макото, потерявший наставницу в подростковом возрасте.
— Манипулятор! — как-то нескрываемо по-лисьи фыркнула Амацу-но-Маэ. И хитро прищурилась. — Ладно, Малыш, вот этот свиток, догадаешься сам, почему он особенный? Эта старуха тебе не скажет. Только не урони и не сломай, а то нанесешь жуткое по своей сути оскорбление лицемерной стерве Инари.
Той ловкости, с какой наставница извлекла предмет из рукава, мне остается лишь позавидовать. Как будто чудо материализации. Самый обычный на вид свиток.
Тяжелый, так как для его основы — стержня, называемого «дзику» — использовали плотную породу дерева или камень. Точно, камень. Белый, гладкий, немного матовый, с желтоватым оттенком и с мельчайшими полупрозрачными прожилками. Нефрит? Прежний Макото имел с ним дело, и потому я определил, что наставница передала мне так называемый «бараний жир» — самую ценную из белых разновидностей этого минерала.
— Можно мне развернуть? — не спросить было бы невежливо, хотя понятно, что я бы не получил свиток, если бы Амацу-сенсей хотела сохранить его содержимое в тайне.
— Читай уже, малыш, там интересно, — взгляд тысячелетней лисы был полон насмешки и удовлетворения от сделанной каверзы. Как… как когда Тика в Синдзи переодевалась.
Воспользовался разрешением. Современный японец, такой, как бухгалтер Ниида Макото, в этих немного странных иероглифах, как будто начертанных, не отрывая кисти от шелка, ничего бы не понял. Образованный мошенник эпохи Эдо опознал соробун — редкую в нашу эпоху литературную норму, существовавшую с очень далеких времен.
Священное кушанье, угодное Истинного Первого Ранга Великому Сияющему Божеству Инари, Богине Души Рисового Зерна
Первое. О приготовлении Тела
Взять Абура-аге, сиречь шкуры золотые. Прокатать их скалкой деревянной с усердием, дабы открылась суть их. Разъять ножом надвое, сотворив мешки.
Ввергнуть их в котел с водой кипящей, дабы изгнать скверну масляную, ибо жир старый дух отягощает. Вынуть и отжать дланями нещадно, досуха.
Сотворить взвар: соединить воды морские, две меры сои темной, три меры сахара и меру вина сладкого. Погрузить в оное мешки пустые. Накрыть крышкой малой, дабы утонули они.
Томить на огне малом, доколе вся влага в плоть тофу не уйдет и дно котла не обнажится. Оставить остывать в покое, ибо вкус рождается в тишине.
Второе. О приготовлении Духа
Сварить рис белый, дабы зерна сияли, но держались едино. Пока горяч дух его — окропить уксусом, в коем растворены сахар и соль морская.
Рассекать рис лопаткой, словно мечом, смешивая, но не давя. Овевать ветром, дабы глянец навести.
Всыпать семя кунжутное, огнем тронутое. И — тайна великая сие есть — добавить тертую кожу плода Юдзу, дабы аромат солнца воссиял во тьме уксусной.
Третье. О единении
Взять оболочку, отжать влагу лишнюю, но сочность cхоронить. Вложить ком риса внутрь, но не полнить до краев — оставить место для дыхания Божества.
Согнуть края нижние. Углы же верхние воздеть горе, дабы напоминали они уши лисьи, внимающие небесам.
Подавать с почтением. Вкушать с молитвой божеству Инари и благодарностью.
— Это описание приготовления жареного тофу, Инари-дзуси, — высказал я после прочтения. — Ты меня разыгрываешь или на самом деле говоришь, что провела столько времени заточенной в камень ради кулинарного рецепта? Причем очень небрежного. Две меры сои, три сахара, одна вина. По остальным ингредиентам тут нет ни количества, ни пропорций, ни времени термообработки.
— Да, всё верно, малыш, ты правильно догадался. Твоя старая выжившая из ума наставница рискнула жизнью своей, судьбами ученика и внучки, провела больше столетия в виде камня лишь потому, что не умела жарить абура-аге и возжелала тому научиться. Настолько глупа эта Маэ.