Ни в коем случае не признаю этого вслух и даже в мыслях с опаской, но этот ее азарт в разгадывании головоломок показался мне без обмана привлекательным. Надо бы подобрать ей другую работу, использующую сильные стороны. Хотя, внешность, пожалуй, тоже преимущество гостьи.
Спустя десять минут тишину разорвал вой сирен. К домикам «Сада тысячи наслаждений» подлетали патрульные машины с включенными мигалками.
У меня в розовом номере тоже было по-своему жарко. Мика, едва услышав сирены, заметалась от окна к двери, бледная, как полотно. Карандаш выпал из тонких пальчиков. Очередная логическая задача осталась брошенной на половине. Посыпались приглушенные ругательства на вьетнамском.
— Ду мэ! Ду мэ! Чет мэ рой! (Твою мать! Твою мать! Я обречена!).
— У вас проблемы? — спокойным, вызывающим доверие тоном спросил я, наблюдая за суетой на улице через щель в жалюзи. Донельзя довольный Кикучи проверял надежность наручников, как будто Тогаши супергерой, способный разорвать браслеты.
— Это полиция! Миграционная служба! — принялась шептать она уже на японском, истерично заламывая руки. — Они будут проверять всех! Документы, визы. Мне конец! — в эту минуту ее акцент проявился особенно отчетливо.
— У вас проблемы со статусом в Японии? Вы тут нелегально?
— Легально, но у меня нет разрешения на работу! Особенно на такую! Можно только подрабатывать по мелочам. Я здесь по учебной визе языковой школы. Если они меня найдут в лав-отеле и поймут, что я тут именно работаю — депортация, черный список, конец всему! Я не смогу больше вернуться, а у меня маленькая дочка. Я хочу, чтобы она выросла в этой стране.
Не обманывает, самая искренняя паника. Жалко стало и саму девушку, и ее ребенка. У нее и так жизнь тяжелая. И желание дать дочери самое лучшее мне тоже понятно.
— Вам нужно успокоиться. Спрячьтесь в ванной, — скомандовал я, указывая на дверь. Сказал уверенным командным тоном, которому хочется подчиняться. Нечасто я его использую. — Залезьте внутрь душевой, закройте шторку и сидите тихо, как мышка под снегом. Воду включать не надо.
Не уверен, что метафора про мышку ей оказалась понятна. Во Вьетнаме вроде бы не бывает зимы. Не знаю точно. Женщина скрылась в укрытии как раз вовремя. Через минуту в мою дверь настойчиво постучали. Я как раз успел переодеться в белый махровый халат. Открыл, изображая заспанного постояльца, которого грубо выдернули из отдыха. На пороге стоял молодой офицер местной полиции.
— Добрый вечер. Полиция префектуры Нагано. Вы один в номере?
— Один, господин полицейский, — я зевнул, потирая шею. — А что-то случилось? Какой-то шум на улице, вроде бы сирены были. Что-то горело?
— Проводится спецоперация. Вы ничего подозрительного не слышали? Крики, борьба в соседних домиках?
— Нет, — я честно посмотрел ему в глаза. — Только ваши сирены. На улице опасно? Мне стоит беспокоиться? Запереть дверь?
— Нет, преступник задержан. Извините за беспокойство, — офицер козырнул, бросил быстрый взгляд внутрь номера, где кроме смятой постели ничего увидеть не мог. Ванную проверять, к счастью, не стал.
Воспользовался отсутствием посторонних глаз, чтобы, не таясь, написать Юто-куну.
«На сегодня всё, сладенький. Не забудь вернуть телефон и наушник нашему пухляшу. Он сегодня хорошо постарался. И вы, Така и Юдзи, тоже.»
— Можно выходить, — громким шепотом сказал я эскортнице, после того, как закрыл дверь за копом на задвижку.
Мика выбралась из душевой, ее все еще продолжало трясти. Адреналин ударил ей в голову. Она бросилась ко мне, вцепившись в рукав халата.
— Спасибо! Кен… или как тебя. Ты спас меня! Ты настоящий мужчина, не испугался полиции! — ее глаза, совсем недавно полные слез, блестели уже как-то иначе. — Я должна тебя отблагодарить! Все, что захочешь!
Мика-Рика потянулась к завязкам своего платья, одновременно пытаясь прижаться ко мне своим телом.
Кто-то, может быть, и согласился бы принять ее благодарность, но не я. Во-первых, у меня есть Мияби и я не изменщик. Во-вторых, воспользоваться ситуацией было бы откровенно низко и недостойно. Хидео-сан меня бы не понял, конечно. Мягко, но решительно перехватил ее руки и отстранил от себя.
— Стоп! Не нужно, пожалуйста.
— Но я ведь сама хочу! И ты уже за всё заплатил!