— Прошу простить меня за проявленную ранее дерзость, Старейшая, — лишний раз извиниться и показать, что мы на разных уровнях социальной иерархии, никогда не помешает.
— Пустое, юноша. Эта Маэ видала столько дерзости, что той хватило бы до вершины горы Фудзи, — любой нормальный человек, увидев ее добрую улыбку, сейчас бы сбежал. Зубы у Томо-сан, к слову, все на месте и в превосходном состоянии.
— Позвольте поведать вам о судьбе Мики-тян, каковой вы помогли избавиться от неприятностей…
Нельзя, никак нельзя сразу переходить к делу. А потому рассказал сначала о спасенной девушке. Затем о Ёсиде, открывшем свой собственный магазинчик и моей сестре, теперь помогающей тому в роли продавца…
— Ах, Тика-тян, чудесная девчушка, на диво бойкая, — поддержала старая Ямада. — А что же ваша матушка? Неужто объявилась? Видать, смягчилось каменное сердечко госпожи настоятельницы.
Ловушка! Не спросить о том, кого она имеет в виду и откуда знает про Кагами, было очень сложно. Но я полностью уверен, что, получив один-единственный ответ, буду выставлен за порог лавки и второй шанс что-то разузнать заработаю нескоро.
Будь мой собеседник обычным человеком, даже рядовой лисицей, такой, как Кагами, имелся бы смысл в том, чтобы попытаться схитрить и спросить, не задавая прямых вопросов. Хотя… пусть лучше меня посчитают дерзким, чем нерешительным.
— У Кагами-сан всё прекрасно. Она снова сошлась с нашим отцом и они выглядят совершенно счастливыми. Увы, открыться папе и моей сестре она пока не решилась. Пятнадцать, даже тридцать, лет отсутствия — это не шутка.
— Всего лишь миг, подобно всполоху зари, у большинства и хвост за сей краткий срок не отрастет, — речь древней лисы стала чуточку поэтичной. — И эта Томо видит, куда беседу ты подводишь. К твоей наставнице, к Амацу-тян.
Наверное, только одна девятихвостая имеет право обращаться к другой, как к маленькой девочке. И возражать по поводу того, что наставницей Амацу-но-Маэ была для совсем другого Макото, я не решился.
— Я знаю кто ты есть, Ниида-хан, — напомнила крошечная старушка, чем окончательно меня запутала. Неужто видит во мне того самого Макото-плута? Но мы же с ним кардинально разные.
Переступивший порог лавки покупатель оказался совершенно некстати. Что вообще какой-то турист забыл в этих местах в середине зимы, не в сезон?
— Добро пожаловать в лавку старой Ямады «Голос камня», господин, — тут же переключилась на высокого и худого, как жердь, лысого мужчину в слегка потертой куртке. От него исходил запах рыбы, но очень тонкий, без лисьего обоняния его и не почуешь. — Макото-кун, не стой столбом, обслужи клиента!
Кто вообще мог бы возразить этому властному тону? Как-то так, наверное, любимая наложница Императора и повелевала слугами. Это не какой-то особый голос, которому меня обучила Амацу-сенсей, и не мистическое внушение. Всего лишь полная уверенность в том, что имеешь право приказывать. Повелевать. Пожалуй, будь запрос серьезно затрагивающим мои интересы — я бы сумел противиться ее указаниям. Но сейчас, когда мне от нее кое-что нужно, почему бы и не помочь по-настоящему пожилой женщине. Возможно, самой старой во всей Японии. Надеюсь, она сейчас мои мысли не читает, и что я умею их достаточно хорошо скрывать.
— Добрый день, покупатель-сан, ищете что-то определенное? — спросил я у мужчины. — Позвольте вам подсказать по ассортименту.
— Месяц… нет… два месяца назад… или полтора… — прирожденным оратором гостя лавки никак не назвать. — В общем, тут продали этот… амулет. Вот такой вот круглый, с драконом! Он должен, это… приносить удачу при рыбалке.
Я вспомнил тот талисман с изображением дракона. Тика его продала туристу, сказав про рыбную ловлю только потому, что у того при себе имелась удочка в чехле. И это был другой человек.
— Продайте мне такой же! — выпалил лысый. — Торока уже два раза победил меня на соревновании рыбаков!
— Простите, но тот амулет уникален и второго такого же нет не то, чтобы в нашей лавке, но и во всей Японии. Но я считаю, что вам нужен не он. Позволите подсказать альтернативу? — дождавшись, когда покупатель кивнет, я продолжил. — Вам ведь нужно не победить Тороку-сана любой ценой. Вы ищете не бесчестной победы при помощи заемной удачи, а способ уравнять шансы, сделать так, чтобы победа зависела от вашего собственного мастерства. От владения спиннингом, знания повадок рыбы, выбора наживки. Не так ли?
— Да! Всё верно! Все знают, что я лучший рыбак. В честном соревновании победа всегда моя! Ну… почти.
— Вот, взгляните на эти защитные офуда, — я показал на витрину с бумажными печатями. — Как вы наверняка знаете, они созданы для того, чтобы бороться с проявлением потустороннего. Разместите несколько этих печатей поблизости от места проведения турнира и все снова будет зависеть только от вас и противников, как и прежде.
— Вы… вы мой спаситель! — благодарный клиент выкупил сразу два десятка бумажек с иероглифами. В общем-то офуда, изготовленные девятихвостой лисицей, могли бы нести в себе истинную силу, но… но это были обычные бумажные полоски с небрежно написанными на них кандзи. Себестоимость околонулевая. Польза тоже.
— Надо же, без обмана обошелся, — хмыкнула Томо-сан, когда довольный рыбак нас покинул. Как-то очень уж удачно он сюда зашел, именно в тот день, когда я приехал.
— Иногда правда эффективнее лжи. Ямада-сама, я пришел, чтобы задать тот самый вопрос, ответ на который мне был обещан.
— Так вопрошай, Ниида-хан, — в улыбке крошечной старушки промелькнуло что-то хищное, позволяющее поверить, что эта женщина вертела императором, как хотела.
— Амацу-но-Маэ, ваша почтенная сестра — она приняла облик камня. Как убедить ее вернуться к человеческому виду?
— Желаешь завершить обучение? Познать все тайны, что Амацу-тян не успела тебе передать? Так зачем же ее беспокоить? Пущай отдыхает. Этой лавочнице пригодился бы помощник в магазине. Иль ты разумеешь, будто эта Маэ научит хуже младшей сестрицы?
Вопрос с подвохом. С более, чем одним.
— Учиться у Вас стало бы громадной честью для меня, — я со всем почтением поклонился. — Однако дело не в одной лишь учебе. Была произнесена клятва, — да, обещал разбудить девятихвостую шаманку совсем другой Макото, но если я пользуюсь его навыками, то и долги отдавать обязан. Это будет как минимум честно. — Кроме того, у вашей сестры осталась внучка и она наверняка скучает по бабушке.
— Ох ты ж, оставила всё ж потомство старая развратница! — удивленно всплеснула ладонями Томо-сан. — И девка-то небось на диво хороша, да? — старушка сально мне подмигнула. — Мы с Амацу-тян когда-то были первыми красавицами архипелага Ямато. Я, конечно же, во всем ее превосходила, но бывали времена, когда я уходила в тень и сестрица моя могла потешить свое самолюбие.
— Уверен, вы и сейчас способны в любой миг вернуть себе былой статус, — ничуть не исказил истину. Я всего какие-то доли секунды видел молодой облик Амацу-сенсей, но мне того хватило.
— Ох, и льстец же ты, юноша. И как же ты её будить пытался? Речи, небось, жалостливые говорил, какие только наоборот в тоску вгоняют?
— Условный стук… — я воспроизвел ритм, переданный мне наставницей — четыре удара костяшками пальцев по деревянному прилавку.
— Запомни, есть лишь один достойный мотив перестать быть камнем — любопытство. Одной известной этой Томо лисице пришлось пять веков ждать, пока ей не сделалось любопытным, что такое напевает монах, присевший отдохнуть возле большого камня.
— И что же он напевал? — мне стало… любопытно. Воистину права девятихвостая, это очень веский мотив.
— Какую-то дурацкую мантру, та лисица её уже запамятовала, — отмахнулась старушка. — Ты ведь понял, что пыталась донести до тебя эта старая Томо, Ниида-хан? А что у тебя в там в кармане? Давай, покажи, что принес в лавку этой старухи.
Вопрос из знаменитого западного фэнтези «Хоббит». Но ответ на него у меня совсем другой.
— Связка ключей, — достал я колечко с деревянным брелоком. К нему взгляд Ямады-сан и прикипел. Красноречивый и не требующий слов.
— Мне подарили эту фигурку на Хоккайдо… — начал я.
— Конечно же, на Хоккайдо. Только там сохранили искусство резьбы. Прими совет этой Томо — храни медвежий подарок. А теперь поди прочь и не возвращайся, если только сестрица этой старухи за чем-нибудь сюда не отправит.