Небоскреб постепенно пустел, на рабочих местах оставались лишь самые стойкие, а также неудачники, что на самом деле не справились с работой и уперлись в жесткий дедлайн. И начальство. Ее руководитель Шибата-сан бдительно следил за опенспейсом через прозрачную перегородку. Мидори спряталась от босса за монитором и играла на смартфоне в цветные шарики, «три в ряд», делая вид, что на самом деле очень занята, до крайности, как вдруг…
Четверо мужчин вломились к ним в офис, да так внезапно, что она даже аркаду закрыть не успела. Широченные плечи, строгие черные костюмы, придирчивые взгляды, жесткое выражение суровых лиц. Служба безопасности.
— Лечь на пол, руки за голову, — строго приказал один из них Мидори. И как тут не подчиниться…
Бах! Бах! Бах! Звуки выстрелов прозвучали неожиданно. Приказавший ей лечь мужчина упал рядом. Бледное обескровленное лицо, кровавое пятно растекается по пиджаку.
Бах! Бах! Это было еще громче! Похоже, что еще и ближе. К оглушительным хлопкам, издаваемым оружием, добавился звук битого стекла. Вся смелость потребовалась Мидори, чтобы не завизжать.
— Готов, сволочь! — азартно высказался один из «костюмов». Рядом наклонился над телом убитого еще один.
— Вы… вы же не застрелите женщину? — она вдруг осознала себя свидетелем убийства. И откуда взялись силы на то, чтобы подняться и констатировать факт того, что Шибата-сан мертв, застрелен за разлетевшейся на осколки стеклянной перегородкой. Это же он стрелял первым! Да что тут вообще происходит? И как ей, проклятье, сообразить, как использовать ситуацию к своей выгоде?
— Вы же не из внутреннего круга? — мужчина скосил взгляд ей на грудь, туда, где приколот бейджик с именем и добавил, — Миязоно-сан? — быть вежливым с той, кого собираешься убить — нелогично. Это означает, что убивать ее не планируют. Хотя неудобным свидетелем она быть не перестает.
— Я… я не понимаю, о чем вы и про какой круг говорите, — несмотря на внутреннюю собранность, голос ее дрожал. Не каждый день становишься свидетелем убийства двух человек. — Что происходит? Я могу быть полезна? При необходимости я готова дать показания, что Шибата-сан стрелял первым. — ее интуиция так и орала «помоги им, это твой шанс!».
— Вы можете связаться от имени Шибаты-сана с другими филиалами? — спросил мужчина. — Знаете, как это сделать?
— Да… знаю, я справлюсь! — решительно заявила Мидори.
Она сделала всё, о чем ее попросили двое боевиков. Села за компьютер бывшего начальника, пользуясь тем, что вход в систему выполнен и распространила объявление о том, что власть в корпорации меняется. Прежний совет директоров отстранен за предательство корпоративного духа и утрату доверия акционеров. Постоянно ожидала выстрела в затылок или иного подвоха, но мужчины вели себя уважительно.
— Что… что со мной будет? — наконец, нашла она в себе смелость, чтобы спросить.
— Значит, вы говорите, что не входите в круг посвященных? — ответил встречным вопросом мужчина. Лет сорока, очень мужественный, наверное, бывший военный или полицейский.
— Нет. Но я готова войти! — выпалила Мидори. — Если это возможно! Простите мою дерзость!
— Тогда добро пожаловать в Культ Небесной Гармонии, — провозгласил второй, до сих пор молчавший. — Во внешний круг. Поможете нам здесь прибраться?
На работе она задержалась на целых четыре дня, ночуя прямо в офисе. Не том, где ее застал переворот в культе. В другом. Помогала революционерам всем, чем могла и заодно пыталась понять, во что она влипла и кто такой тот пророк, которого прогневило прежнее руководство. Секта не секта, но перспективы воодушевляли. Главное — не дать слабину.
Удивительно, но даже стрельбу в центре мегаполиса замять удалось. Пальба, в общем-то, меркла по сравнению с исполнительным директором, упавшим с крыши. Как объяснили в прессе — эмоциональное выгорание и депрессия на фоне недавнего развода послужили поводом для отстранения, которое мужчина воспринял, как позор и совершил суицид.
О том, как замяли смерть Шибаты и одного из трех боевиков, она не знала, но догадывалась. Большие деньги дают большие связи и не меньшие возможности.
На первом же заседании нового совета директоров ее назначили исполняющей обязанности регионального координатора. К концу года утвердили должность, как постоянную. Возможно, впервые в жизни Миязоно трудилась с полной самоотдачей. Не из страха за свою жизнь, а ради верного шанса продвинуться. И если для построения карьеры ей нужно заучить мантры и прославлять какого-то древнего пророка — она будет это делать.
Интерлюдия. Ниида Тика, президент средней школы Фурин, продавец в магазине «Двухвостая кошка»
Ну наконец-то эти каникулы закончились. Не, папка замечательный, и Синдзи клёвый, и в деревне по-своему весело, и Дандо-саму она уже почти почесала за ушком, подкравшись, пока кот спал… царапина до сих пор жжется и заживает медленней, чем когда она с велосипеда навернулась и коленку расшибла. Еще и папкина подружка очень милой тетенькой оказалась. Так круто, что он там на ферме не один остался. И, казалось, помолодел.
Так вот, в деревне ей очень нравится, но она все-таки городская девушка — столичная штучка, можно сказать. Сидя на ферме, не стать звездой журналистики и бабла не поднять. Там даже подработки нормальной не найти, все лучшие места уже поделены. Можно, конечно, было бы отжать у кого-нибудь работу, приведя убедительные аргументы… но в городе тупо веселее. Тут Ринне, и Хина, и Ёрико, еще и свадьба у братика через несколько месяцев, и Мияби её мнения спрашивает, а это приятно.
Вот роль президента школы оказалась тухлой. Веселья никакого и влияния на реальное положение дел тоже. Все, чего она сумела добиться — выделить пару отдельных кабинетов для тупорылых кружков чайной церемонии и игры на барабанах, которые до того занимали одно общее помещение. Походу, кто-то спецом прикололся, когда запихал их в одну общую классную комнату. Ну или надеялись, что ученики как-то поделят время занятий и будут заниматься, не пересекаясь, но из-за подготовки к школьному культурному фестивалю и те, и другие начали ходить в кружки каждый день. Могли бы свой чай и в кафешке попить или у кого-нибудь, не напрягая барабанщиков. Но нет — «школа обязана предоставить нам помещение»!
Сейчас же Тика находилась на работе. Очень здоровская подработка. Продажи — это вот реально её тема. С билетами получалось отлично. И там, в Точиги, половину хлама из лавки забавной старомодной бабушки распродала. Здесь же тоже самое…
— Обратите внимание на эти чашки, уважаемый покупатель, настоящий китайский фарфор девятнадцатого столетия, — на самом деле, часть найденного Ёсидой на сетевой распродаже неполного сервиза, скорее всего, реально старого, сделанного где-то в восьмидесятых, но никак не в эпоху Эдо. — Дело в том, что они заряжены особым храмовым благословением. Позвольте угостить вас чаем и вы все поймете самостоятельно…
Полную чайную церемонию для каждого клиента проводить было бы напряжно, но Ёрико научила ее сокращенному варианту.
— Пожалуйста, присядьте в это кресло. Не правда ли, оно мягкое и удобное? Прикройте глаза на несколько секунд, вдохните аромат чудесного чая и наслаждайтесь… — заварку Тика по рецепту братика смешала. Лист феникса или как-то так. Зашибенно получается.
— Это… потрясающе! Я покупаю! — высказалась женщина, которую она угостила. По виду — туристка из Токио. Сомнительно, что она побежит возвращать сервиз, когда обнаружит, что вкус изменился. Ну а припрется — узнает о том, что в столице неправильная вода, которая всё портит. Или еще какую удачную отмазку получит. Ёсида-сан — реальный мастер такие штуки проворачивать. Хотя Тика в продажах еще круче.