Глава 15
— Шварцкопф-сан говорит, что у него есть вещь для тебя, — перевел я для Махараджако.
Владелец квартиры уже копался в антикварном шкафу, выглядящем, как предмет искусства, достал лакированную шкатулку из красного дерева, источающую аромат сандала и открыл ее.
— Какая красота! — ахнула Мияби.
— Как необычно! — вторила ей Акияма Момо.
— Я тоже такое хочу! А что это? — высказалась Юаса.
В шкатулке находился массивный браслет, соединенный тонкими цепочками с золотой пластиной в виде цветка лотоса, украшенной жемчугом, от которой отходят еще пять цепочек, прикрепленных к кольцам.
— Это хаатх пхул, индийское свадебное украшение, — поведала Ануша, — одно из шестнадцати обязательных. Красиво, если бы у меня были лишние деньги, я купила бы.
Или антиквар хотя бы немного знал японский, или опытному торговцу такая условность, как языковой барьер, не мешает. Но стоило зайти речи о деньгах, он назвал цену.
— Отдается со скидкой, всего за тридцать тысяч евро, из моего почтения к благородным предкам прекрасной леди.
Только лишь в два раза дороже, чем комплект из двух колец. При том, что золота на индийское украшение ушло как бы не на порядок больше. Вероятно, хотя бы часть элементов не более, чем позолоченные. Например, браслет, чтобы не был слишком тяжелым, и цепочки — их рационально изготовить из менее мягкого металла.
— Герр Карл, я покупаю этот гарнитур! — сообщила Юаса. — Упакуйте вместе с кольцами.
Вот за это кто-то из университетских подруг ее и проклял. За то, что уводит из-под носа понравившуюся вещь. Вероятно, если бы Ануша владела магией, то сейчас тоже сотворила бы небольшое проклятие. Или нет. Моя подруга не такая, а Юаса, несмотря ни на что, девушка добрая, наверняка одолжит хаатх пхул на свадьбу. Так что пострадал тут разве что кошелек семьи Окане, но это было неминуемо.
До вечера оставалось еще много времени и мы поступили, как и полагается порядочным туристам — отправились на экскурсию. Гейдельберг к тому располагал. Побывали в той самой студенческой тюрьме, пустующей уже более ста лет. По-своему интересно, особенно стены, расписанные протограффити. Скучающие в заключении школяры развлекались, как могли — рисовали. Символы университетских братств, карикатуры и попросту имена авторов росписи. Казалось бы, вандализм, но талантливый. Акияма даже поделилась со всеми мнением, что купила бы эту тюрьму.
Побывали в местном университете. Не том, где училась Юаса, коммерческом, а одном из старейших в Европе, до невозможности престижном. Не будь японское образование лучшим в мире, предложил бы сестренке пойти по тому же пути после школы. Это было любопытно и познавательно. Старинная архитектура меня воодушевляет.
— … множество всемирно известных людей были студентами или преподавателями в стенах Руперто-Карлова университета, или, как его знает весь мир, Гейдельбергского университета, — заученно выдавал на чистейшем японском гид, найденный Акиямой-сан. Между прочим, настоящий японец, Танака-сан. — Макс Вебер, Георг Вильгельм Фридрих Гегель, Густав Кирхгоф, Герман фон Гельмгольц, Гельмут Коль, Тилль Уленшпигель…
— Кто? Трикстер? — я оказался единственным, кто заметил имя, выбивающееся среди ученых и политиков.
— Именно так. В Японии он малоизвестен, но здесь знаменит. Вы, господин, должно быть, слышали легенду о том, как этот плут пообещал научить осла читать. Уленшпигель вложил овёс между страницами книги, тем самым заставив животное переворачивать страницы. А когда осёл заржал «Иа-иа!», объявил, что две буквы выучены, остались остальные.
— И что к тому моменту, как спор завершится, умрет либо осёл, либо старый профессор, с которым заключено пари, — припомнил я. Не зря читал истории о старом шуте. Или эту я не читал, а просто вспомнил? Кажется, я ее где-то слышал применительно к другому обманщику, промышлявшему где-то в Центральной Азии.
— Отличное знание германского фольклора, Ниида-сан, — похвалил экскурсовод Танака.
После экскурсии добрались наконец-то до обеда в местном ресторане и тут меня ожидало разочарование. Нет, жареные сосиски и правда были выше всех похвал — жирные, сочные, мясные, с румяной корочкой. Но вот гарнир из квашеной капусты… Ничего более мерзкого я не видел и не нюхал. Капустный запах, накрывший меня из тарелки, возможно, одна из самых отвратительных вещей, что я обонял. За обе жизни! Кислый, плотный, словно кто-то варил старые тряпки с уксусом. Это действительно съедобно? Отказался и попросил заменить на жареный картофель, но капуста продолжала преследовать меня со всех сторон даже после того, как мы покинули ресторан. Она как будто бы впиталась в мою одежду. Я даже задумался над тем, чтобы последовать примеру Акумы, Юасы и Акиямы Момо — взять себе пива. Вероятно, немцы изобрели его именно для того, чтобы перебивать капусту. Мияби и Ануша поддержали меня в трезвости.