До вечера мы еще много где бродили по «немецкому Кофу», как я обозвал про себя город. Сняли номера в маленьком отеле в Старом Городе. Наконец, уже ближе к сумеркам Мари-тян созвонилась с антикваром, чтобы уточнить, готова ли информация.
— Дядь, герр Шварцкопф сказал, чтобы ты приходил один. Он что-то нашел, но говорить будет только с тобой. Это странно, но лучше послушайся, ему не принято перечить.
— Макото, он страшный, поосторожнее, пожалуйста, — попросила Мияби.
Поцеловал супругу, коротко поклонился всем остальным и отправился в гости к тезке производителя косметики.
— Герр Ниида, как рад, что вы прислушались к просьбе прийти одному. Желаете кофе? — с наступлением темноты в квартире-музее зажглось электрическое освещение, за счет чего обстановка сделалась еще красочнее. Хрустальные люстры под потолком сверкали так, будто в них вставлены настоящие алмазы восхитительно больших размеров.
— Не откажусь.
Кухня, куда меня пригласили, выглядела похожей на лабораторию средневекового алхимика. Никаких шкафчиков, привычных современному человеку, зато на виду множество пузырьков и баночек со специями, от некоторых пахнет очень даже приятно.
Для того, чтобы дотянуться до плиты, хозяину квартиры пришлось подставить под ноги табуреточку.
— Я предпочитаю кофе по-турецки, мои корни уходят в эту страну, — Шварцкопф поправил феску. — Не возражаете?
Приготовление напитка в традиционной турецкой джезве было сравни священнодействию, я аж засмотрелся и, чего скрывать, с удовольствием вдыхал кофейный аромат, хотя и не кофеман. Когда же герр Карл вскрыл баночку со специями и добавил корицу — стало совсем хорошо. А затем настала очередь еще одного пузырька, после разгерметизации которого мне сильно захотелось чихнуть. Прямо очень-очень.
— Не сдерживай себя, werfuchs, чихай, сколько хочешь, — рассмеялся «цверг», — от Карла Шварцкопфа ты свою сущность всё одно не утаил.
Глава 16
— Вы что-то имеете против оборотней? — спросил собеседника, не подтверждая, но и не опровергая его высказывание. Обвинением оно не прозвучало, всего лишь констатацией факта. Но желание чихнуть я окончательно задавил, даже не хрюкнул.
— Нет. В противном случае вы не преступили бы порог дома старого Карла. Но в указе Генриха Второго, императора Священной Римской Империи, сказано так: «всякое оборотничество есть ересь богопротивная, ибо человек создан по образу и подобию Божию, и изменение сего образа есть хула на Творца».
Хотел было сказать, что плохо знаю европейскую историю и не представляю, как давно это было, но понял, что примерно понимаю, о каком периоде речь. Около тысячи лет назад.
— Также в том указе говорилось, цитирую: «лисы-оборотни, волки-оборотни и всякие иные изменяющие обличье твари суть слуги Сатаны, способные прельщать невинных, совращать праведных и сеять смуту в землях христианских», — вроде бы совершенно серьезным тоном антиквар вещал, но проскальзывала в промежутках между репликами нескрываемая насмешка. Не над оборотнями, а скорее над императором Генрихом.
Я промолчал, тем более, что повод был. Кофе в джезве начал пахнуть совсем уж восхитительно, уж на что я не ценитель. Шварцкопф ловко снял посуду с плиты и разлил напиток по чашкам, приложив к обеим посыпанную сахарной пудрой мармеладку, наколотую на зубочистку. Я попробовал, и это был, вероятно, лучший кофе в моей жизни. У нас в Стране Ямато, выходит, совершенно его не умеют готовить. Какое пиршество вкуса.
— У вас в продаже нет подобной утвари? Я бы купил, — блеснул я искусством смены темы разговора.
— Сто евро, работа уважаемого мастера медника Ибрагима Елмаза, что жил и творил в Стамбуле около ста лет назад. Сам султан не брезговал выпить кофе, сваренный в посуде работы Елмаза. Да и Мустафа Кемаль Ататюрк после революции, случалось, пил напиток, приготовленный в джезве мастера.
Почти восемнадцать тысяч йен за простую медную кастрюльку. Которая на моей индукционной плите еще и работать наверняка откажется, так как магия магнитной индукции требует дно посуды из ферромагнетика.
— Я беру, — искушение угостить по-настоящему вкусным кофе Мияби, сестренку, родителей, наставницу и всех остальных близких оказалось сильнее здравого смысла. В конце концов, можно поставить турку внутрь стальной кастрюли, чтобы нагрев шел от нее. Или, может быть, найдется хоть какое-то полезное применение кицунэ-би, лисьему огню. Наверняка же я на него способен.