— И позвольте еще цитату из того же источника: «Колдовство превращения, будь то с помощью заклятий, зелий, звериных шкур или договоров с нечистой силой, карается, как преступление против Бога, Церкви и Империи», — продолжил герр Шварцкопф. Он мне не угрожает, просто доводит до моего сведения информацию о том, как тут обстоят дела. Кто сказал, что одна лишь Япония в мистической стороне бытия придерживается средневековых законов? У нас, вполне возможно, уклад еще относительно гуманный. Во всяком случае, никакого сжигания на кострах.
— Вы не очень походите на следователя инквизиции, — заметил я, чем заставил собеседника расхохотаться. Смех у него очень искренний и даже в чем-то добродушный. Проявление веселья, а не злорадства.
— Всё так. Перед вами антиквар, ювелир, архивариус и букинист, а не охотник за головами. Всего лишь довёл до вас положение, из-за какового оборотни избегают земель Священной Римской Империи, включая современную Германию. И некоторых других. В Старом Свете почти нигде не приветствуется смена облика.
— Коль так, дерзну просить у вас поддержки. Три японские кицунэ были доставлены в сии края в тридесятых или сороковых годах. Окажите мне милость — помогите возвратить их в отеческие пределы.
— Карл Шварцкопф ничего не делает бесплатно.
— Вы безвозмездно угостили меня кофе.
— И вы купили у меня джезву. То была инвестиция. У всего есть цена, — мнение, достойное Какузу.
— И цена вашей помощи? — прямо спросил я.
— Звездная жемчужина. Одна из тех, в которых японские лисы-оборотни хранят магическую силу. Взамен старый Карл найдет и доставит вам всех кицунэ Германии.
Плохое предложение, но ни мимикой, ни жестом я этого не показал. Плохое, во-первых, потому, что о жемчужинах я слышал только в сказках и продавать мне нечего. Историях, рассказанных наставницей, но все равно не имевших практического смысла. Например, была история о молодом самурае, укравшем у лисицы ее жемчужину, но устыдившимся и вернувшем сокровище. Взамен лиса-оборотень спасла ему жизнь много лет спустя, перебив устроивших засаду врагов.
— Сие есть предложение несерьезное. Две из трех статуй уже обретены, и даже договоренности по оным имеются. Сыскать оставшуюся, вот эту, не составит труда, коли у вас на сие ушло менее суток, — ответил я, — и ваша цена — она равносильна тому, чтобы продать душу, — сказал, больше опираясь на легенды, чем на практические знания. Но интуиция твердила, что выбрал правильные слова. В довершение открыл на смартфоне фото последней окаменевшей девушки, дабы не оказалось, что антиквар перехватит из-под носа у Хикару-тян их с Амано-саном находку.
— Вам не обязательно отдавать свой жемчуг. В Японии много лис.
— Нет. Назовите иную цену, — твердо ответил я. Не очень вежливо вот так категорично отказывать, но, во-первых, передо мной гайдзин со своими понятиями о нормах приличий, а во-вторых, я чувствовал, что его цена, без обмана, чересчур велика.
— Пятьдесят тысяч евро за недостающую лисицу, — легко пошел на понижение ставок Шварцкопф. Почти восемь миллионов йен. — Предоплата не требуется. Оставьте ваш номер телефона. Позвоню, как только буду готов вам её передать.
— Не буду наносить урон вашей и своей чести торгом. Сия цена приемлема, — денег было жалко, но не такая это и гигантская сумма. — И я готов выслушать цену за любые материалы исследовательской программы Аненербе, кои касаются кицунэ. Вы ведь архивариус и букинист.
На самом деле, материалы даже более важны, чем три несчастных подопытных лисицы, уговорить каковых на обратное превращение, подозреваю, будет непросто. Рей — счастливая случайность. Амацу-сенсей заранее знала, что пробудится и то никак своего ученика не слушала. Внешних признаков заинтересованности я, однако, не постеснялся показать. Сам факт того, что еще один человек оказался посвящен в тайну моей мистической сущности, не очень хорош. Но интуиция подсказывает, что и сам мой собеседник не так прост и стесняться его не стоит. Кто он? Спросить прямо будет потерей лица. Указанием на недостаток моей информированности.
— Добыть их очень сложно, есть документы, что не попадают в официальные архивы. Попробую, но обещания дать не могу.
Передал сто евро за джезву наличными, забрал покупку и собрался было покинуть антиквара, но всё-таки решил прояснить один вопрос.
— Можете мне что-то поведать о ведьминском проклятии, что лежало на фройляйн Мари? — если кому-то в Германии и может быть о том известно, то, очевидно, антиквару, сведущему в скрытом от обывателей. Как сказала Амацу-сенсей, проклятье старое, ему не меньше пяти лет. Как давно девушка впервые оказалась в Европе?