— Всё удивляется, что его никто не узнал и фотографы-папарацци не поджидают у двери апато. Бабуля смотрела его руку и снимки, ругалась на докторов за то, что напихали внутрь всяких железок. Сказала, что шансы восстановиться есть, но Казума ей не очень поверил. Врачи ведь говорили прямо обратное.
Вот так запросто взял и усомнился в словах девятихвостой обманщицы? Видимо, она того и добивалась. Например, чтобы, когда лечение поможет, удивление и вместе с тем благодарность от звезды спорта вышли сильнее. Или для большей вовлеченности в текущую профессию детского тренера — мечты о возвращении в спорт могли бы ее заслонить.
— Привет, сенсей. Я пригласить тебя на ужин и заодно посоветоваться, — сказал я, зайдя позже за старушкой. Сегодня Мияби занималась ужином. У нас с ней нет строгой очередности и оба мы любим готовить, но и не уступать друг другу тоже не можем. — Цуцуи Субару предложил мне вступить в политическую партию.
— Политика… — изрекла Амацу-но-Маэ с умудренным видом. — Грязное дело, сестрицу этой Маэ она никогда до добра не доводила…
Озарение. Вспышка. Понимание того, каким я был идиотом.
— Сенсей, я тут внезапно сообразил. Твоя сестра ведь намного старше тебя. На тысячу лет или около того, не так ли? Ты говорила, что была совсем молодой, когда вы с ней приплыли в Страну Ямато.
— Да, это так. Мне было всего лет двести или триста. Примерно, как Акире — такая же молодая дурёха, как она сейчас. А у сестрицы этой Маэ были уже все девять хвостов и багаж мудрости… каким та не пользовалась и опять связалась с Императором. Вот как будто бы фетиш у нее на божественную кровь, малыш. Эта старуха оказалась умнее сестры и так легко посвататься к себе не позволила, хотя Фусими-кун был ох, как хорош собой. Может быть, и стоило дать ему шанс.
Прозвучавшее имя совершенно точно принадлежит одному из прежних императоров, но, к своему стыду, ни дат его правления, ни других подробностей у меня в памяти не задержалось.
— О том и разговор, сенсей. Как так получилось, что вы являетесь сестрами с такой большой разницей в возрасте?
— Хочу услышать твои версии, малыш, — любимый трюк моей наставницы. Заставить кого-нибудь самому придумать ложь, а затем поверить в нее под весом своих же аргументов.
— Версия первая — вы не кровные сестры. Названные, например. Быть может, брать себе ученика, а затем по мере взросления принимать в семью — это такая традиция у вас, Маэ. Сразу скажу, что называться Макото-но-Маэ я не намерен. «Предвестник Истины» — слишком пафосно для меня.
— Посохом бы тебя да по спине! — рассмеялась Амацу-но-Маэ, копаясь в стенном шкафу. Выбирает кимоно для ужина у нас. Я заметил кучу разной одежды совершенно разных фасонов, включая мини-юбку. — Предложи еще версии, коль сия тебе не подходит.
— Вы на самом деле примерно ровесницы, но ты пробыла лет семьсот или восемьсот внутри камня. Быть может, ты даже формально старшая сестра и потому иногда говоришь «Томо-тян», как будто обращаясь к младшей, — выдал я следующий вариант на голой импровизации, — это объяснило бы, почему ты не побоялась спрятаться в каменной форме. Знала на собственном опыте, что это состояние обратимо.
— На опыте сестрицы, вообще-то, Малыш, — Амацу-сенсей выбрала пару нарядных кимоно в цветочек и рассматривала их на вешалках, достав из шкафа. Моё мнение не требовалось, — но сей версией ты эту Маэ развеселил и потому она не ударит тебя посохом, когда в следующий раз изречешь глупость.
— Третий вариант в том, что ваша общая матушка — нестареющая кицунэ. Быть может, сама Инари, и именно по ее следам вы прибыли в Японию, — возможно, если бы не индульгенция на глупость, я бы и не стал озвучивать настолько абсурдную версию.
— Ай! Ты же обещала! — я и не заметил, откуда она взяла посох, и как так ловко размахнулась длинной палкой в тесных стенах апато.
— Эта Маэ обещала не наказывать за глупость, а вот правила по поводу некоторых запрещенных слов в силе, малыш, — с ехидной улыбкой проговорила наставница. — И ты почти обидел меня, записав в родственницы лицемерной сучки Инари. Хорошо хоть, не в последовательницы.
— Ты довольно неплохо знаешь их традиционные танцы — не удержался от маленькой шпильки. Если и она карается ударом поперек спины, так тому и быть.
— Ах ты мелкий язвительный негодник! Ну хорошо, гигантской тайны тут нет, и эта старая наставница поведает тебе. У нас с Томо-тян общий отец и он довольно-таки известная личность, ты наверняка про него слышал.
— Локи? — предположил я в шутку, припомнив, возможно, самого знаменитого оборотня в европейской мифологии. Заодно и трикстера. — Ты не так давно ворчала по тому поводу, что немцы назвали вибрации в честь Одина, а не настоящего оборотня.